Катарсис. Том 1

Предиктору нет нужды собираться физически, как это делает правительство или любая другая политическая и властная структура, его члены (на Западе, где создавались всевозможного рода ордена и союзы, их назвали бы магистрами или генералами) были волхвами и могли общаться (не мысленно — трансперсонально), передавая не аналоговую информацию, а энергоэмоциональную, практически мгновенно. За все время своего существования — семь с половиной тысяч лет — Собор-Предиктор, ставший Русским после исхода арктов с севера на юг, не языческий и не православный, а именно духовный, собирался на физическом плане всего пять раз. Последний сбор произошел в тысяча девятьсот сорок первом году в Москве, предпоследний — в тысяча сто тридцать восьмом году в Киеве. Если же требовалось какое-то физическое воздействие, Предиктор избирал исполнителя, регулятора реальности, и направлял к нему Ходока, который знал весь Замысел. Ходок мог располагаться, жить в любом районе страны, однако же из соображений скорого исполнения миссии его находили как можно ближе к исполнителю. Как оказалось, нынешний Ходок жил и работал в Нижнем Новгороде и прежде, чем стать Ходоком и получить Замысел, был писателем, точнее, писательницей. К этому моменту она издала уже десятка полтора книг фантастической и любовно-авантюрной тематики.

Почувствовав присутствие силы, Спиридон Пафнутьевич закончил зарядку, переоделся в чистую белую рубаху и вышел к калитке, возле которой уже стояла гостья, осматривающая дом и его окрестности. Несколько мгновений они вглядывались друг в друга: оценивающе — посланница Предиктора, с кротким простодушием и смирением — дед Спиридон, потом одновременно поклонились друг другу.

— Издалека? — поинтересовался Спиридон Пафнутьевич.

— Не очень, из Нижнего, — ответила женщина, аура которой вдруг «засветилась» на ментальном плане в нежнейшем и чистейшем изумрудном «цвете». — Здравствуйте, архимандрит.

— Здрав будь, Ходок, — усмехнулся в бороду дед Спиридон. — Проходи, гостем будешь. Не чаял увидеть Ходока в облике богини.

— Так уж и богини, — лукаво улыбнулась женщина. — Скорее ведьмы.

— Это только в последние два века детей стали стращать ведьмами, перевернув и извратив смысл этого понятия, раньше их никто не боялся, потому как ведьма — значит ведунья, ведающая добрыми силами, помогающая людям. Ты — из них.

— Спасибо, архимандрит. Хотя, конечно, я еще только на пути к добрым силам. Зовите меня Марией.

— А ты меня дедушкой. О том, что я архимандрит Собора, посторонние знать не должны.

На крыльцо вышла Евдокия Филимоновна, окинула строгим взглядом гостью, и та, встрепенувшись, ответив на внутренний вопрос-взгляд, замерла на мгновение, потом улыбнулась несмело.