Катарсис. Том 1

— Проходи… те, — пробормотал Георгий Владиславович, проводил гостя в гостиную, усадил в кресло, сел сам. — Что вам от меня нужно?"

"— От вас — только одно. Вы знаете, что ваша бывшая жена сейчас находится в руках «вивисекторов» из психотронной лаборатории?

— Благодаря тебе, с-скотина! — взвился Мокшин, прикусывая язык. Обмяк. Налил в стакан виски и залпом выпил.

— Значит, знаешь. Странно. Тогда такой вопрос: что же ты ничего не предпринимаешь, чтобы ее освободить? Так гонялся за ней, приставал, проходу не давал, склонял к тому, чтобы вернулась, клялся в любви… или разлюбил уже? В связи с обстоятельствами?

Мокшин сжал кулаки, губы его побелели.

— Если бы не автомат, я бы тебе…

— Так в чем дело? Давай. Автомат не помеха. — Крутов снял «никонов», поставил за кресло, положил на журнальный столик кинжал с насечкой, остался сидеть. — Ну, вперед, красавец? Покажи, какой ты крутой.

Мокшин вскочил, сбросил халат, оставаясь в одних трусах. Выглядел он великолепно: высокий, широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой, узкими бедрами, загорелый, без капли жира — недаром занимался спортом почти каждый день. К тому же неплохо владел восточными единоборствами, даже имел черный пояс по карате-до. Однако уверенный вид противника действовал на него угнетающе и отбивал охоту драться, доказывать свое превосходство. Наверное, в конце концов он усмирил бы гордыню и не полез в драку, надеясь отыграться в другое время и в другом месте, но в этот момент в гостиную заглянули очаровательные, в одних кисейно-прозрачных трусиках, участницы конкурса красавиц, и Георгий Владиславович почувствовал прилив сил.

— Вставай! — сказал он, картинно принимая тансин.

— Зачем? — поднял глаза на него Крутов. — Разве тебя не учили сражаться с сидящим воином? Не трусь, зрители жаждут крови.

Мокшин шагнул вперед и нанес удар ногой; в карате он назывался ики-о кирасэру, в русбое и барсе тоже почти по-японски — «коси коса». Крутов подставил руку, сделав ее «железной», и Мокшин отскочил, захромав. Девушки захихикали. Георгий Владиславович налился злобой и с воплем прыгнул к гостю, нанося два удара ногами — вперед в грудь и тут же косо в голову. Но и эти удары цели не достигли. Крутов заблокировал первый и ушел от второго. Покачал головой.

— Абунай, приятель. — Встал. — Корэ ва ярката-о каэнакэраба наримасэн[41]. — С этими словами он вдруг оказался рядом с Мокшиным и в немыслимом темпе нанес три несильных, но точных удара: два — ногами по икроножным мышцам противника (кобура ори, или «клюв петуха»), сбивая его на колени, и третий — растопыренной ладонью в нос. Мокшин грохнулся на спину, разламывая журнальный столик, и несколько секунд не двигался, оглушенный. Девицы завизжали.

— Цыц! — сказал Крутов, поднося палец к губам.