Катарсис. Том 1

Крутов выключил телефон, подержал его в руке — отечественная машинка, но весьма качественная, — и положил на стол. В комнату вошел Олег.

— Дозвонились?

Он наверняка должен был слышать разговор, находясь в соседней комнате, но настолько хорошо владел собой, что по его открытому взгляду невозможно было что-либо прочитать.

— Да, спасибо. Техника на грани фантастики, причем, я заметил, наша, не японская. Как говорится, наука идет вперед."

"— Наука идет вперед, а мы идем назад, — серьезно изрек Олег. — Если бы человек использовал ее только во благо, на земле давно наступил бы золотой век. Но, судя по направлению новейших разработок наших, да и западных тоже, военных лабораторий, золотого века не будет. Не дотянем. Слишком мал запас духовности. Даже наша отечественная демократия не способна решить проблемы роста духовности народа.

Крутов с любопытством посмотрел на простоватое с виду лицо парня.

— Да ты философ, я гляжу. Не рано ли стал пессимистом?

— Не рано, — покачал головой Олег. — Мне уже двадцать шесть, насмотрелся всякого. Между прочим, есть такая пословица: когда к власти приходят оптимисты, пессимисты начинают понимать, что их пессимизм был вполне обоснован.

Крутов засмеялся.

— Вот это уж точно. Ты, случайно, не заканчивал филфак МГУ?

— Заканчивал, — спокойно кивнул Олег. — Четыре года назад. Садитесь ужинать, стол накрыт. — Он вышел на кухню.

Ошеломленный Егор последовал за ним, подумал: вот так пошути — а шутка правдой оборачивается! Еще и по морде за это схлопотать можно… но каков Ираклий! Неужели у него все бойцы в команде с университетским образованием?..

— Что ты там говорил насчет отечественной демократии? — Крутов сел за стол, на котором стояла сковорода с яичницей, белело нарезанное сало, дымилось блюдо с вареной картошкой, на отдельных тарелках лежали грибы, колбаса, масло, сыр, зеленый лук и помидоры.

— Тема моей дипломной работы была: «Философские аспекты демократии в посткоммунистических режимах». По сути, это проблемы добра и зла, решаемые у нас в стране садомазохистскими методами. Ни один современный политик, прикрывающийся заботами о благе народа, не знает, что демократия — арабское слово и переводится не «власть народная», как утверждают ортодоксы, а «власть гуманная». Кстати, как вы сами относитесь к этому термину, затраханному в хвост и в гриву?

— Да никак, — сказал Крутов, цепляя на вилку крепенький боровичок. — Во всяком случае, я не принадлежу к числу людей, которые при слове «демократия» хватаются за пистолет. Но цену ей знаю и друзей-демократов не имею. Возможно, в силу того, что истинный смысл этого слова в нашем отечестве сильно искажен. Однако слово «демократия» у меня аж никак не согласуется со словом «добро».