Катарсис. Том 1

Егор остался один на один с белобрысым телохранителем — помощником мэра, успевшим вытащить пистолет («глок-24», как сразу же определил Крутов).

Мгновение они смотрели друг на друга, прикидывая готовность каждого сражаться до конца и возможности для поединка. Крутов, очевидно, выглядел более убедительно, несмотря на отсутствие огнестрельного оружия, потому что в глазах Станислава протаяла неуверенность, рука с пистолетом, наведенным в грудь Егора, дрогнула.

— Хочешь попробовать? — дернул уголком губ Крутов. — Дерзай, мальчик. Может быть, и успеешь.

Сидевший в сенях с прижатой к животу рукой напарник Станислава, бледный и потный, заскулил от боли, Станислав перевел взгляд на него, и Крутов молниеносным ударом ноги выбил у него пистолет.

В принципе на этом можно было бы и закончить урок, однако недоставало эффектной концовки, которая запомнилась бы мокшинским подручным надолго, и Егор закончил сольное свое выступление показательным метанием.

Он ушел влево от выпада правой руки Станислава (парень, вероятно, когда-то занимался боксом и стойку принял грамотно), перехватил руку, развернулся по часовой стрелке, заходя противнику в спину, и рывком сдернул с него пиджак таким образом, что получилась как бы смирительная рубашка. Затем другим рывком поставил парня спиной к забору справа от сеней дома, показал ему нож, чтобы он не дергался, и отошел на несколько шагов назад. Станислав и переставший баюкать руку второй молодой человек смотрели на Крутова во все глаза, не понимая, что он хочет делать. Егор прищурил левый глаз.

— Внимание, господа, демонстрирую смертельный цирковой номер. Нервных прошу из зала удалиться."

"С этими словами он выгрузил из карманов весь свой боевой арсенал и в течение двух секунд расстрелял его в Станислава, пригвоздив пиджак парня к доскам забора в пяти местах — двумя вилками, ножницами и пилочкой для ногтей. Не пробила ткань пиджака только шариковая авторучка, хотя и застряла в воротнике в миллиметре от шеи. Напоследок Егор метнул бэтдаггер и срезал им прядь волос над левым ухом помертвевшего Станислава. Подошел к нему, удовлетворенно оглядел свою работу, выдернул «летучую мышь», спрятал в чехол, пошлепал белобрысого порученца Мокшина по щекам.

— Все в порядке, можешь дышать.

Закрывая калитку, он оглянулся. Очнувшийся от электроразряда толстяк — водитель «Тойоты», парень с ушибленной рукой и бледный Станислав смотрели ему вслед и молчали. Крутов помахал им рукой, собираясь сказать что-либо значительное, чтобы они передали его слова Мокшину, но в этот момент в конце улицы появилась какая-то машина, и сработавшая интуиция заставила Егора обойтись минимумом слов и жестов.