Катарсис. Том 1

Потом позвонишь откуда-нибудь Краснову, пусть едет к нам, в Брянске ему нечего делать.

— Сделаю, командир. Куда возвращаться?

— На дачу. В разведку мы сходим без тебя.

— Командир, — окликнул Воробьева Родион, — загляни.

«Мстители» открыли задние двери рефрижератора, включили фонари, и лучи света выхватили из темноты ряды продолговатых дощатых ящиков.

— Мать честная, гробы! — сказал кто-то.

— «Груз 200», — пробормотал Барков.

— Откройте один.

В вагон вскочил Каширин, ударом кулака оторвал одну доску от ящика, посветил внутрь и выпрямился.

— Мертвец!

Барков сплюнул.

— Даю голову на отсечение: они привозят сюда живых людей, а увозят трупы! В курганах их стало хоронить опасно.

— Не легче ли топить трупы в болоте? — прогудел Каширин. — Камень на шею — и в прорву. Сроду никто не найдет.

— Может быть, окрестные болота уже переполнены.

— Тоже скажешь! Не стреляют же их тысячами…

— Зачем стрелять? На них проводят эксперименты…

— Тихо! — приказал Панкрат, с усилием вылезая из дебрей самоанализа: душа корчилась от недоброго предчувствия и желала очутиться за сотни верст от этого места. — Закрывайте холодильник. Миша, езжай.

— А мы? — задал вопрос в наступившей тишине Родион.

— Мы пойдем дальше, как планировали. Скорее всего мы действительно нарвались на секретную военную лабораторию, но необходимо выяснить это окончательно и точно. И выручить ребят. Если только… — Панкрат не закончил, но все и так поняли, что он хотел сказать: если только мы не опоздали…

Жуковские леса ВОРОБЬЕВ

Болото, подступавшее к зоне с севера, было олиготрофным, то есть верховым. Такое насыщенное влагой болото, в сущности, представляет собой выпуклый подвешенный водоем с растительностью, отделенной от почвы накопившимся за сотни лет слоем торфа. Если сделать поперечный разрез верхового болота, можно увидеть нечто вроде линзы из торфа, покрытой толстым ковром из сфагновых мхов и небольшого количества других растений: жирянки, пузырчатки, брусники, черники, клюквы, багульника, вереска, мирта. Всех названий болотной растительности Панкрат, конечно, не знал, но вполне ориентировался в мочажинах, кочках, травяных зыбунах — «трясеях» и «окнах» — лужицах чистой прозрачной воды на серо-зеленой рясковой поверхности. «Окна» были страшными ловушками: берега их, лежащие вровень с водой, представляли тонкие торфяные прослойки, а под ними — бездонная топь, стоит шагнуть — и конец! Но таких «окон» в этом болоте, к счастью, не оказалось, оно почти везде было проходимым, хотя и жутко пружинило и чавкало под ногами. Однако для обитателей зоны оно показалось надежной защитой от проникновения случайных и неслучайных гостей, и колючую изгородь они с этой стороны ставить не стали.