Каталонская компания

— У титулов есть странное свойство: не они тебе служат, а ты им. Как ни странно это звучит, но чем выше поднимаешься, тем меньше принадлежишь себе, тем несчастнее становишься, — поделился я житейским опытом.

— Как ты решишь, так пусть и будет, — произнесла она и, судя по печальному личику, попрощалась с титулом маркграфини. — Надо написать об этом дедушке!

— Ни в коем случае! — остановил я. — Тогда нам намного меньше заплатят.

— И правда! Дедушку заставят сбить цену, насколько возможно, — согласилась Беатриче."

"Она мне много чего успела рассказать про управление Венецианской республикой. У них там такие строгости! Дож имеет меньше власти и прав, чем президент страны с развитой демократией в двадцать первом веке. Зарплату ему платят раз в квартал. Взятки брать нельзя, иначе повесят высоко и коротко в прекрасном месте — между двумя колоннами на Пьяцетте. Разрешается принимать в подарок розовую воду, бальзамы, лечебные травы, бочонок вина, одно животное или не более десяти птиц. Переговоры с главами других государств только с разрешения Совета десяти и в присутствии кого-либо из его членов, как и вскрывать официальную корреспонденцию. И вообще, любое решение принимается только после детального обсуждения со своими шестью советниками, Советом десяти и в присутствии государственного прокурора, который не имеет права голоса, но вносит предложения и разъясняет юридическую сторону вопроса. Важные дела и вовсе решаются на заседании Большого совета, состоявшего из пяти сотен патрициев. Самое смешное, что были желающие стать дожем. Впрочем, выбирали в дожи вне зависимости от желания кандидата. Процедура была очень сложной и запутанной, а в конце из нескольких достойных выбирали методом жеребьевки. Отказаться нельзя, как и от назначения на любую другую государственную должность. Каждый патриций обязан был выполнять решение Совета. Утешением служила высокая зарплата. Впрочем, меня это не пугало, потому что знал, что мне, как чужаку, ничего не поручат.

Пока венецианцы обдумывали мое предложение, я занялся постройкой судна. В Халкиде были свои кораблестроители. Поскольку заказов у них сейчас не было, я набрал артель из двадцати человек. Старшим был венецианец Россо Бутарио — темно-русый и кареглазый, что говорило об иностранных предках.

Он выслушал мои объяснения и сделал вывод:

— Маркграфу нужно торговое судно с корпусом, как у галеры?

— Не совсем, как у галеры, но что-то в этом роде, — уточнил я.

У меня уже был богатый опыт общения с безграмотными, по моим меркам, кораблестроителями, поэтому терпеливо и дотошно обучал их строить быстроходные парусные корабли. Надеюсь, мои объяснения не канут в Лету, как случилось в шестом веке в Херсоне.