Испытание Кассандры

— Ты знал, что это будет не только сравнение родимых пятен?

— Что ты имеешь в виду?

— Жавьера говорит, что если будет серьезное оспаривание на трон, то есть другой свод правил, — Уильям начал вспоминать последний раз, когда Дом Знаний был оспорен.

— Да, думаю так и есть.

— Несколько недель ожидания.

— Ты не можешь об этом не беспокоиться? — смотря на нее, он видел, что нет.

— Это включает в себя обеды. Сборы. Там будут судить по тому, как ты выглядишь, одеваешься, играешь.

— Это не будет иметь значения.

— Будет. Как только они увидят твое родимое пятно, все это не будет иметь значения.

Он, кажется, совсем не понимал, чего она опасается.

— Когда они это увидят?

— Как только мы приедем. Никто не сможет оспорить, что ты королева. Ты будешь в безопасности.

— Мы снова вернулись к этому?

— Кассандра, — честно говоря, Уильям запутался. — Чего ты хочешь?

— Правосудия. Истинного правосудия для семи миллиардов людей, — ее взгляд пронизывал его. — Я хочу найти того, кто убил мою семью. Кто терроризировал мою племянницу, кто ответственен за смерть твоей команды. Кто позволил напасть на «Страж».

— Ты сможешь получить это, когда станешь королевой."

"— Нет! Я не могу приказывать правосудию, и ты тоже сможешь поступать лояльно. Ваш совет должен сам решать, заслуживал ли народ Земли смерти. Потомки Сабах и Кайдена, каринианианцы из разных Домов, должны наконец-то найти справедливость в Ассамблее Кариниана, в законах каринианианцев, должны выяснить, что один из них виновен в их смертях.

Уильям смотрел в глаза своей спутнице жизни, видел решимость и ярость в них. Из всех людей она имела право на свою ярость.

— Это сделает все сложнее.

— Я знаю, особенно для тебя.

— Меня?

— Я не буду в безопасности. Пока. Но, Уильям, мне нужно знать. Мне нужно знать, все ли Сабах забрала на Землю. Все хорошее, «Свет», то, что они считали лучшим на Кариниане, серьезно, потому что если это не так, то я не хочу быть здесь.

— Ты была бы готова уйти. Начать все сначала?

— Единственное, что имеет значение для меня здесь, — это ты!

Он уже обдумывал о том, чтобы украсть ее и не рисковать. Но теперь, понимая, чего она хочет, он не мог этого сделать.

— О чем вы с Жавьерой спорили? Я знаю, что вы именно спорили. Я знаю этот твой тон. Ты была расстроена. Почему?

— Будут ужины. Собрания. Люди будут судить, выпендриваться.

Он посмотрел на нее удивленным и растерянным взглядом. Раздраженная Кассандра проговорила:

— Что ты собираешься надеть?

— Я? Мою униформу… — Уильям внезапно вспомнил все «ужины», на которых он тоже был.

— Именно, — кивнула она, увидев, как его лицо озарилось пониманием.

— Итак, мы найдем тебе одежду.

— Найдем мне?

Чувствуя себя тонущим, Уильям ухватился за ссору с Жавьерой.