Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

— В миндале легко замаскировать яд, — сказал Седой. — Снокс, проверь!

Один из громил отложил в сторону небольшой арбалет, подошел к столу и, наклонившись над тарелками, потянул носом.

— Чисто, — сказал он и выпрямился.

— Приятно слышать, — кивнул Седой. — Значит, можно и покушать.

— Ну я, пожалуй, пойду, ваша милость, нужно еще мятного чаю приготовить. От вина вы отказались… — Трактирщик стал пятиться к двери.

— Не спеши. — Седой отрезал кусок отбивной и положил в рот. Медленно его прожевал и почмокал, демонстрируя восхищение искусством повара. — Расскажи мне, где живет наемник Каспар Фрай, известный под кличкой Проныра.

— Ваша милость, пощадите! — Хозяин трактира «У пруда» упал на колени. — Нельзя мне становиться его врагом, никак нельзя! Сейчас Проныры нет в городе, а вернется и узнает, что я имею отношение к несчастью с его семьей, убьет меня мгновенно! На куски порежет, разбойник!

— А кто говорит о несчастье? — искренне удивился Седой. — К тому же Проныра, может, и убьет тебя, но потом, а я могу сделать это прямо сейчас, если ты не начнешь говорить.

— Он живет на улице Бычьего Ключа. Большой такой дом в два этажа с высоким забором.

— Окна? Двери? Сколько человек обычно внутри? — Седой Вилли вел допрос, не забывая и про еду.

— Окна решетками забраны, вместо стекла дорогие витражи, вход вроде бы один. — Трактирщик пожал плечами. — Живут в доме жена Проныры с ребенком да еще тетка какая-то.

— И никаких мужчин? — удивился Вилли. — Они что, совсем ничего не боятся?

— Имя Каспара Фрая охраняет лучше десятка слуг, — пояснил трактирщик. — В целом герцогстве все лихие люди знают, что посягнуть на его дом означает распрощаться с жизнью.

— Ладно, иди, — махнул рукой Вилли.

Не переставая кланяться, трактирщик попятился до двери, выскользнул в коридор и только там перевел дух и вытер со лба холодный пот.

— Что скажешь, Ричи? — спросил Седой Вилли, отодвигая тарелку.

— Дело плевое. Отогнем решетки, забиремся в дом, порежем всех и уйдем, прихватив барахло. Проныра этот человек не бедный.

— План не новый, но должен сработать, — согласился Седой. — Жрите, я больше не хочу. Потом можно будет вздремнуть, а после полуночи отправимся на дело.

В этот вечер Хуберт капризничал больше обычного, и Генриетте стоило немалых трудов уложить его спать.

— Не пойму, что это с ним такое, — пожаловалась она своей тетке Каролине, выходя в гостиную. — Лобик не горячий, не кашляет.

— Да и мне что-то тревожно, — ответила та, откладывая вязанье. Поднявшись, Каролина подошла к окну и прижалась лбом к витражу, однако разглядеть что-то было сложно, и она открыла створку.

— Известно что — темнота. — Каролина вздохнула. — Тревожно как-то.

— Знаешь что… — Генриетта решительно встала.