Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

 — Я вижу их путь, их цель принесет этому миру пользу.

— Что ж, пусть будет так, — сказал Марнезо.

— Пусть будет, — согласились остальные. Их контуры побледнели, потекли туманными струями и, наконец, испарились, оставив путешественников одних на дороге.

— Вот те раз — исчезли! — воскликнул Фундинул и, подбежав на то место, где стояли маги, покрутился, выискивая их следы. — Ничего нет, ваша милость! Сплошной обман!

— Тут нет ничего странного, — ответил Каспар, почувствовав, что его лошадь ожила. — Обычное волшебство, пора бы тебе привыкнуть.

— К этому трудно привыкнуть, — сказал Аркуэнон. — Тяга к волшебству — это то, что мне особенно не нравится в людях.

Вскоре город остался позади, и путники въехали в такой густой и дикий лес, что наезженная дорога выглядела здесь недоразумением.

— Аркуэнон, у тебя на родине такие же леса? — спросил Фундинул.

Эльф посмотрел на гнома, но не ответил.

— Не такие? — по-своему истолковал тот его молчание. — А какие?

— По сторонам лучше гляди, — посоветовал Углук.

Дорога нырнула в сырой овраг с крутыми, заросшими кустарником склонами; здесь пахло гнилой древесиной, а ближе к правому откосу бежал прозрачный ручей.

— Вроде и песочек тут, и зелени много, а как-то жутковато, — поделился Каспар своими ощущениями.

— Зато дорога мягкая, как по перине едем, — заметил Бертран и зевнул. — Даже спать хочется.

— Наверное, это от сырости словно как дурман в воздухе, — предположил Углук и потряс головой. — Как будто похмелье мучит.

«Вроде и выспались хорошо, а как в седле водит», — думал Каспар, стараясь крепче держаться за повод. Веки отяжелели и закрылись сами собой, Каспар увидел далекий Харнлон, куда ездил с тайной миссией герцога Ангулемского. Там у него случился мимолетный роман с королевой — Анной Астурийской. Ах, какая была женщина! Она предлагала ему титул и пустующие земли на севере королевства, но дома оставались жена и сынишка, да и перед герцогом было стыдно — в верности ему Каспар не клялся, однако всем своим благополучием был обязан его светлости.

Образ герцога проступил очень четко, Ангулемский грозил Каспару пальцем и что-то говорил. Что именно — не разобрать, сон был какой-то путаный.

Из забытья Каспара вызволил амулет, он забился на груди словно птичка. Каспар, сам еще не понимая толком, что происходит, открыл глаза и тут же выхватил меч. Бежавший к нему оборванец остановился, на него наткнулись еще десятка полтора из шайки. Видимо, впервые им попались устойчивые к дурману путники.

— Засада! — крикнул Каспар.

Это было сигналом и для своих, и для чужих: засвистели мечи, захрапели лошади, склоны ожили, вниз посыпались оборванные, вооруженные чем попало лесные бродяги.