В одно касание

Я вижу парня, который стучит в нашу дверь, чтобы забрать ее, и у меня до боли стискиваются зубы.

Мелодия прерывается, и на ее лице мелькает застенчивая улыбка.

– Чего-то я не вижу, чтобы ты прибирался, – поддразнивает меня она.

Я моргаю и встряхиваюсь.

– Понимаю, еще нужно дорабатывать.

– Зачем ты это делаешь? – вырывается у меня давний вопрос. – Так себя принижаешь?

Ее лицо болезненно кривится, и она ерзает, подбирая под себя ноги.

– Эм, – ее ресницы дрожат. – Мне кажется, лучше сказать все первой, чтобы другие не успели. – Она смотрит на меня исподлобья, и мне нестерпимо хочется снова ее поцеловать, хотя бы ради того, чтобы отвлечь ее от придурков, заставивших ее поверить, что она недостаточно хороша.

– Я бы никогда такого не сказал, пташка.

Она удерживает мой взгляд, а потом коротко кивает.

Господи, я свихнулся на этой девчонке.

– Как кто-то может сказать тебе «да», если ты сама говоришь себе «нет»? – спрашиваю я. Она покусывает губу, глядя на меня, но я не хочу больше давить и просто щелкаю пальцами в воздухе. – Следующая!

Она смеется, и напряжение рассеивается.

– Какой требовательный.

Пока я прибираюсь, Пиппа продолжает играть. Дейзи сопит на диване. Когда сигналит таймер, я достаю тарелки и приглашаю Пиппу присесть за накрытый стол.

Воздух звенит от веселого возбуждения. Это похоже на свидание. Нет. Не на свидание. Это похоже на… что-то большее. Что-то естественное, простое и очевидное. Как будто мы пара или что-то такое. Дейзи тоже ест свой ужин из специальной миски для контроля питания, которую я ей купил, и Пиппа смеется, глядя на ее виляющий хвост.

У меня внутри все сжимается. Но мы не семья, и я это знаю. Это просто попытка сгладить углы, чтобы не потерять человека, который мне очень нужен в этом году.

Пиппа откусывает кусочек и одобрительно мычит.

– Джейми, это восхитительно.

Я улыбаюсь, глядя в тарелку.

– Спасибо. Я в детстве готовил их для мамы.

Она смотрит на меня с недоверчивой улыбкой – немного насмешливой, немного удивленной.

– Ты готовил в детстве?

– Ладно, – говорит Пиппа, не развивая тему.

Но из-за ее реакции мне сильнее хочется с ней поделиться. Она не претендует на мое личное пространство, а это значит, что любую информацию оставит при себе. Она никогда ничего не расскажет прессе или общим друзьям.

– У моей мамы была депрессия, когда я был маленьким. Так что иногда приходилось готовить себе самостоятельно.

Она сочувственно смотрит на меня, но жалости в ее взгляде нет.

– Все нормально. Я справлялся.

Ее черты меняются, как будто она что-то внезапно поняла, и на ее лице появляется небольшая улыбка.

– Вот почему ты обо всех заботишься.

Я просто пожимаю плечами.

– У меня нет выбора.

Она тянется ко мне через стол, накрывает мою руку своей и слегка сжимает.