В одно касание

Джейми Штрайхер прислал мне секс-игрушку, которой я пользовалась нон-стопом, думая о нем.

– О господи! – шепчу я.

– Мне кажется, ее послал Джейми.

Она с веселым визгом смеется.

– Нет, – протестую я, страдальчески жмурясь. – Не супер.

Ее глаза загораются от восторга.

– Нет, не нравлюсь. – У меня снова срывается голос. – Не нравлюсь.

Она бросает на меня взгляд, говорящий об обратном.

– Он прикинулся моим парнем на вечеринке у Зака, и у него был стояк, когда я села к нему на колени, – выдаю я.

Челюсть Хейзел падает чуть ли не до земли, но ее глаза улыбаются.

Когда я завершаю краткий пересказ событий того вечера, она качает головой.

– Он хочет тебя трахнуть.

Мою кожу покалывает, и я не могу как следует вдохнуть.

– Я не знаю, что делать.

– Ты хочешь трахнуть его?

– Да, – стону я и заливаюсь краской. – Но мы не можем.

Потому что он уже нравится мне больше, чем друг. А что, если я потеряю голову, а через несколько месяцев мне придется съехать и больше никогда с ним не общаться? А что, если он слишком сильно мне понравится, а поступит со мной, как Зак?

Меня в этом году уже один раз ломали. Я не могу снова пройти через это. Джейми настолько безумно сексуален и настолько хорош для меня, что нет никаких сомнений: он разобьет мне сердце.

– Пиппа, – медленно говорит Хейзел, – просто не придавай этому слишком большого значения. Верность мужика зависит от его возможностей, а у этих парней их достаточно. – Хейзел пожимает плечами. – Не забывай, кто он. И оставь эмоции при себе.

Легко ей говорить. Хейзел всем своим отношениям придает характер временности и недосказанности. Но я не знаю, как это делается.

Я живу с Джейми. Работаю на Джейми. Мы переписываемся и рассказываем друг другу, как прошел день. Его собака – это по большому счету мой лучший друг. Я провожу время с его мамой.

Тут не остается места недосказанности. Я уже вложила в это кучу эмоций, а если все зайдет еще дальше, то боль будет адская.

После дневной прогулки мы возвращаемся домой раньше, чем планировали. Обувь Джейми стоит в прихожей, но в квартире тихо. Дейзи устала бегать и прыгать, так что сразу отправилась дремать на диван, а я пошла в свою комнату зарядить телефон.

Проходя мимо его двери, я услышала свое имя. Он произнес его тихим, низким голосом, почти шепотом.

Мое сердце замирает. Он обсуждает меня по телефону? Я хмурюсь и наклоняюсь, прислушиваясь. Это ужасно неправильно, но если он говорит обо мне, то я должна знать, что именно. По телу пробегают мурашки, когда я прижимаю ухо к двери.

У меня округляются глаза. Кожа горит, когда я представляю, как он по ту сторону двери сжимает в кулаке свой член и стонет от удовольствия.

Мой сексуальный босс-хоккеист передергивает в своей комнате, бормоча мое имя.