В одно касание

 – Хочешь нанести ему сокрушительный удар, да? Чтобы он захотел тебя вернуть? – Он стискивает зубы. – Чтобы он умолял тебя трахнуть?

У меня нет слов, я просто молча мигаю, разинув рот от удивления.

– Джейми… – начинаю я, но у меня нет продолжения. Я пытаюсь развернуться на его коленях, но его огромные руки фиксируют меня на месте.

– Не двигайся, – выдавливает он, и через секунду я чувствую это: его стояк, упирающийся мне в спину.

У меня округляются глаза.

Я понимаю, что сегодняшний вечер – это фальшивка, а его эрекция – это просто реакция тела на сидящую на его коленях девушку. Но неистовая, яростная сторона Джейми меня зажигает, горячит мою кровь, и я каждой клеточкой ощущаю его крепкий ствол, его руки у меня на бедрах, его пальцы, впивающиеся в тонкую ткань, и его напряженный взгляд, устремленный на мой рот.

Приятно чувствовать себя кем-то бо́льшим, чем брошенная бывшая.

– Это не сокрушительный удар, – тихо говорю я.

Его потемневшие глаза впиваются в меня, а желваки гуляют.

Мои губы кривятся в улыбке, и в этот момент я не узнаю сама себя.

– Сокрушительным ударом будет переспать с тобой.

Я СЕЙЧАС максимально близок к тому, чтобы просто закинуть эту девчонку себе на плечо, забрать ее домой и забыть обо всех правилах, которые сам для себя установил.

Ее рот растягивается в улыбке, а глаза дразняще блестят, и я проигрываю в голове фразу, которую она только что сказала:

Я бы прямо в машине задрал ей платье, сорвал трусики и зарылся лицом у нее между ног. Я бы сделал это на переднем сиденье, и плевать, если бы кто-то увидел.

Нет – я бы сделал это здесь, на глазах у Зака. Я бы заставил ее выкрикивать мое имя перед всеми этими людьми. Алкоголь лился бы на пол, а все вокруг глядели, как я засаживаю ей и завладеваю своей милой ассистенткой. Как девчонка, которую я хотел всю, мать ее, жизнь, сладко кончает на мой член.

Мой стояк упирается ей в спину, пока я пытаюсь обуздать свои фантазии. С той секунды, когда она вышла из комнаты в этом платье, я разрывался между мыслями о том, как сорву его, и раздражением, что она хотела впечатлить им этого недоумка, помешанного на внимании к собственной персоне.

Пиппа не отрывает от меня глаз, пытаясь оценить мою реакцию, и у меня сжимаются челюсти. Я делаю одно из своих хоккейных психологических упражнений на концентрацию – глубоко вздыхаю, сосредотачиваюсь на расширяющихся легких, а не на ноющих яйцах, прислушиваюсь к музыке вокруг, разговорам и звону бокалов и стараюсь не вдыхать сладкий аромат ее волос. Мои пальцы поглаживают мягкую бархатистую ткань ее платья, и вся моя концентрация летит коту под хвост.

Я открываю глаза. У меня все еще каменный стояк. Я все еще хочу ее трахнуть.

– Пиппа, – начинаю я, но не знаю, что хочу сказать. Рядом с ней мой мозг отключается.