В одно касание

 – Отличная игра!

Наши взгляды встречаются, и я снова смотрю на ее губы. У меня до сих пор кипит кровь после игры, адреналин бежит по венам, и единственное, чего я сейчас хочу, – это схватить ее, утащить домой и снова проделать то, чем мы занимались пару дней назад.

– Вот и она! – орет Миллер, подходя к Пиппе. Он крепко ее обнимает и приподнимает над землей, а она заливается смехом.

У меня раздуваются ноздри, и я складываю руки на груди, глядя на них.

– Что ты здесь делаешь?

Он ставит ее на ноги и слегка дергает за хвостик. У меня сжимаются кулаки, и мне нестерпимо хочется его ударить.

– Просто подошел поздороваться с моим братаном Пиппой.

– Эй! – весело улыбается ему она.

Он в ответ поигрывает бровями.

– Эй, – дурашливо отвечает он, и они вместе смеются.

– Игроков другой команды тут быть не должно, – говорю я резким тоном, а в груди все сжимается. Они не должны так друг другу улыбаться. Она моя, а не его.

Он закатывает глаза и кивает подбородком в противоположный угол комнаты, где вратарь «Калгари» болтает с нашим вторым нападающим.

– Терстон там чуть ли не командную стратегию вашему парню продает. Всем наплевать. – Он лучезарно улыбается Пиппе и обнимает ее за плечо. У меня кровь закипает от ярости. – Ну как дела, малая?

– Ты на два года старше меня.

– Да, но ты коротышка.

– Нормального я роста.

– Просто ты непропорционально длинный, – прибавляет она.

Я до боли стискиваю челюсти и сглатываю лезвия, застрявшие в горле. Сердце колотится в ушах. С чего я так психую?!

К Пиппе подходит Хейзел и холодно мне кивает.

– Хейзел, – киваю я в ответ.

Она переводит взгляд на Миллера, который до сих пор по-идиотски обнимает Пиппу. Ее лицо выражает чистое отвращение.

Я знал, что Хейзел – наш человек.

– Привет, Хартли, – говорит он. Он смотрит на Хейзел с самоуверенной ухмылкой, но в его глазах мелькает что-то хищное. – Помнишь меня?

Да вы, мать вашу, издеваетесь?!

Омерзение, написанное на лице Хейзел, усиливается.

Пиппа переводит взгляд с одного на другую.

– Вы знакомы? Вы же учились в разные годы.

Миллер смотрит на Хейзел так, будто она – десерт.

– Она иногда приходила к нам на занятия. Хартли у нас мегамозг.

– Точно! – кивает Пиппа. – Я забыла, что летом ты ходила на дополнительные занятия.

Он отпускает Пиппу и подходит к Хейзел все с той же самодовольной усмешкой, которую мне хочется стереть с его лица. Но сейчас он хотя бы не нацелен на Пиппу.

– Как у тебя дела, Хартли? Пиппа говорит, ты работаешь на команду.

Хейзел смотрит на него поверх стакана, отпивая пиво.

– У тебя всегда была страсть к хоккеистам.

Хейзел смотрит на него, как на раздавленного жука, и, если бы минуту назад он не приставал к Пиппе, я бы не удержался от смеха. Я в курсе хоккейной светской хроники. Обычно женщины на него так не смотрят.