Картофельное счастье попаданки (СИ)

Да мало ли угощений можно из нее приготовить?

А может быть, я смогу использовать ее не только дома? И мысль о маленькой уютной чайной, где мы смогли бы подавать посетителям и картофельные пироги, и чипсы, показалась еще более заманчивой. Эксклюзивное меню наверняка привлекло бы к нам много покупателей. И поначалу, чтобы их не отпугнуть, я бы даже не стала рассказывать, из чего всё это было приготовлено. А потом они и сами бы поняли, что плоды картофеля вовсе не ядовиты.

Но пока об этом можно было только мечтать.

По дороге в Гран-Лавье Рут докладывала мне о продажах вчерашнего дня.

— За мёд мы выручили одну серебряную и восемь медных монет. За яйца — одну серебрушку. За зелень — семь медяков. Репа — еще пять. Сыр — тот дорогой, ушел за пять серебряных монет.

Я уже знала, что золотая монета состояла из десятка серебряных, а серебряная — из десяти медных. Таким образом, после нехитрых расчетов выходило, что Рут накануне заработала девять серебряных монет. Пока этого хватило бы только на то, чтобы расплатиться с мясником.

Сегодня мы везли на ярмарку почти всё то же самое, кроме яиц и репы. Может быть, нам удастся заработать еще хотя бы семь-восемь серебряных монет. Тогда мы смогли бы погасить долг еще и перед мельником. Но ведь нам нужно купить на ярмарке и кое-каких товаров для себя — тех же сахара и соли.

Подумав об этом, я снова подивилась расточительности Констанции. Как она могла тратить столько денег на драгоценности и наряды?

На сей раз, прежде чем отправиться на Рыночную площадь, мы заехали на улицу Белошвеек в салон мадам Ларкинс. Кип занес сундук с нарядами внутрь ателье. Они с Рут поехали дальше, а я осталась в салоне торговаться с модисткой.

Каждый наряд она осматривала так придирчиво, что я едва не рассердилась. Она осматривала все швы, проверяла целостность кружев, наличие пуговиц. Смотрела, не протерлась ли где-то ткань. Но придраться ей было не к чему — Констанция явно надевала каждое из платьев не более одного-двух раз, а какие-то наверняка не надевала и вовсе.

Она разделила наряды на две кучки. В одной оказалось четырнадцать платьев, а в другой — шесть.

— За эти, — она указала на первую кучку, — я дам вам по семь серебряных монет. А вот эти шились к позапрошлому сезону. За них только по пять, как и договаривались. За шляпки и перчатки добавлю еще десять монет. Больше, извините, предложить не могу.

Я не стала спорить. Эта инвентаризация изрядно меня утомила. Вздумай я торговать нарядами на ярмарке, я, может быть, и выручила бы за них больше, но сколько времени и сил это бы отняло. Да и я была не уверена, что по ярмарке разгуливали благородные дамы, которые могли позволить себе такие наряды.

— Всего, мадемуазель, получается сто тридцать восемь серебряных монет, — резюмировала мадам Ларкинс.