Картофельное счастье попаданки (СИ)

Надеюсь, вы не восприняли всерьез его слова?

Я покачала головой:

— Ничуть. Я уже раньше составила себе мнение об этом человеке, и сегодня оно лишь укрепилось.

Дорожка, по которой мы шли, привела нас ко вторым воротам замка, которые в этот вечер тоже были распахнуты настежь.

— Наверно, вы устали, мадемуазель. Давайте вернемся в залу.

Но мне не хотелось туда возвращаться. Я уже посмотрела на здешнее общество, полюбовалась танцами, наведалась в герцогскую библиотеку, поссорилась с мадемуазель Юбер, получила извинения от графа Рассела и даже познакомилась с судьей Робером. Для одного вечера этого было более чем достаточно.

— Нет, ваше сиятельство! Я хотела бы вернуться домой. Для барышни, которая не умеет танцевать, я и так провела на балу слишком много времени. Прошу вас, передайте его светлости мою благодарность за чудесный праздник. И если вас не затруднит, выполните, пожалуйста, еще одну мою просьбу — передайте моей подруге, мадемуазель Шекли, что я уже ушла и что карета остается в ее распоряжении."

"— Вы намерены отправиться домой пешком? — граф смотрел на меня с изумлением.

А я уже ругала себя за очередные опрометчивые слова. Разумеется, здесь не принято поступать подобным образом. Мне следовало воспользоваться своей каретой, а потом отправить ее обратно ко дворцу. Но улица Белошвеек находилась в двух кварталах от этих ворот, и я скорее дойду до дома пешком, чем сумею в веренице карет отыскать нашу.

— Это совсем рядом, ваше сиятельство. И сегодня светлая и теплая ночь. Так что прогулка доставит мне удовольствие.

Да, это было против всяких правил, но я не собиралась становиться своей в высшем обществе Гран-Лавье, и мне было всё равно, что обо мне подумают.

Я сделала книксен и пошла прочь, надеясь, что его сиятельству достанет такта промолчать и не высказать свое отношение к такому моему поступку. Но Кэррингтон вдруг вышел за ворота вслед за мной.

— Не могу же я позволить вам разгуливать по городу ночью одной.

Я не знала, бывал ли его сиятельство в Гран-Лавье и раньше, но сейчас, когда мы шли по темным улицам, на некоторых из которых не было даже тусклых фонарей, мне показалось, что рассматривал всё вокруг с удивлением. Это можно было понять — наверняка он никогда не гулял по улицам пешком, предпочитая ездить верхом или в карете. И теперь открывал для себя много нового.

Несмотря на то, что я не танцевала, подошвы моих бархатных туфелек основательно истерлись, и я чувствовала каждый камешек, на который ступали мои ноги. А потому я искренне обрадовалась, когда мы добрались до знакомого крыльца.

Кэррингтон с любопытством посмотрел на большую витрину.

— Здесь расположено какое-то заведение?

— Пока нет, — ответила я. — Но скоро здесь будет чайная.

— Ваша чайная? — осведомился он.