Картины страсти

Как прекрасна она была!

Планировал ли Лионель произведение или оно было создано после непростительного события?

О, Боже, Эверетт должен был заполучить ее!

Он осторожно поставил полотно к двум другим картинам.

— Сколько они стоят?

Лавидия пристально посмотрела на него. Прошло мгновение, прежде чем девушка спросила:

— Вы хотите все три? И пляжный пейзаж?

— Да, он особенно мне приглянулся. Сколько?

Неожиданно она стала выглядеть испуганной и затравленной, будто очутилась на грани паники. Ее глаза округлились, а губы задрожали.

— Я… Я не знаю, — начала заикаться девушка.

— Пятьдесят? — предложил он.

— Пятьдесят за все? — казалось, будто ее загнали в ловушку, так что теперь Лавидия смотрела на Эверетта почти возмущенно.

— Пятьдесят за каждую.

— Это, — утвердительно сказала девушка, — слишком много."

"— Ничуть, — возразил мужчина. — Они прекрасны. Буквально великолепны. И определенно, имеют свою изюминку, — эти слова не были ложью. Прежде всего, пляжный пейзаж смотрелся просто чудесно. Так же, как и фрески в его спальне, картина выражала глубокую тоску. Тоску, которая, к счастью, отсутствовала в других произведениях. Должно быть, Лионель изменил свой стиль. И хотя его более ранние работы тоже были достойны восхищения, но в целом, казались менее эмоциональными.

— Что с ним произошло, Лавидия? — спросил Эверетт, но так и не оторвал взгляда от картины.

— Я… Он… Что вы имеете в виду?

Маркиз посмотрел вверх.

— Мужчина, которого я помню, не нарисовал бы такую… такую откровенную картину как пляжный пейзаж.

Казалось, что с лица Лавидии сошли все краски.

— Но…

— Это очевидно, — продолжил Эверетт, — что-то его изменило. Он сохранил свою технику, но все стало другим. Это не старый Лионель.

Девушка закусила нижнюю губу, и черты ее лица слегка смягчились.

— Я думаю, на него повлияло итальянское мировоззрение, — быстро произнесла она и ее щеки снова покраснели. — Да, Италия меняет всех, кто там живет.

Лавидия никогда не была хорошей лгуньей. Ее пальцы, которые она сейчас нервно сжимала и разжимала, выдали ее. Но Эверетт не хотел с ней спорить.

— Хм-м… — только пробормотал он. — Я беру все три. Я сразу отнесу деньги в банк, если это вас устроит. А завтра я вернусь, чтобы выбрать еще несколько картин.

Она растерянно посмотрела на него.

— Еще несколько?

— Да, — кивнул маркиз. — Сейчас же, мне очень хочется забрать с собой эти. Но, я определенно, куплю и другие, которые мне понравятся. Дай мне пару минут, чтобы я смог выбрать те, за которыми вернусь завтра.

Лавидия молча, смотрела на то, как он потянулся к следующей стопке полотен. Казалось, что у нее все сжалось внутри, пока каждый новый удар сердца причинял девушке боль.