Картина с кляксой

– Да ты что? – со жгучим интересом ужасалась продавщица.

– Покликал от калитки. Выхожу – батюшки! Стоит с тележкой, а на тележке – гроб!

– Пустой? – ахнула тетя Лида.

– А я знаю? Не заглядывала. Говорит: купи на всякий случай. Могу в кредит, по-соседски. Ну, я его и намылила, по лысине.

– Поленом? – обрадовалась тетя Лида.

– Если бы! Под рукой не оказалось, веником.

– Ишь чего удумал! Гроба раздавать!

– А я бы взял, – вставил и свое слово Алешка. – Лодку бы из него сделал. Или подарил кому-нибудь. На день рождения.

– Тьфу! – Обе азартно плюнули. – А еще городской! Ты лучше скажи, раз такой умный: он что, дурак?

– Он за границу собрался, – сказал Алешка. – На ПМЖ. Продукцию реализует. Чтоб на билет до Европы хватило.

– Вот пущай их туда и везет.

– Там своих хватает, – сказал я.

– Не скажи, – возразил Алешка. – Там таких не водится.

– Идите отсюда, – сказала продавщица тетя Лида. – И без вас неуютно. Всю ночь буду гробами торговать.

На улице Алешка захихикал. Он один так умел – хитренько и… простодушно.

– Ты чего? – спросил я с подозрением – не надо мной ли хихикает?

– Эх, Дим, если бы они кое-что знали, они бы за этими гробами в очереди бы дрались.

И все! Повернулся и пошел. Бросив через плечо:

– Иди в музей, на вахту. А то поздно будет. И количество не перейдет в качество.

Вот в этот день в музее и сработала формула «количество – качество». А заодно и «яйца курицу не учат». Еще как учат-то! Словом, мое количественное хождение по старинным залам воплотилось наконец в качественный облик. Довольно весомый такой.

Сначала на улице послышался ржавый скрип тормозов, а за ним – глухой стук. Я выглянул в окно: на газон влезла облезлая малолитражка, опрокинув информационный щит музея, который очень красиво оформил студент Истомин и заключил в резную рамочку дед Строганов. Из машины выкатился плотный колобок и вкатился в музей. Парень такой – весь круглый, как крепко сжатый кулак, и веселый, как легкомысленный воробей на помойке. Покатился по залам со всякими дурацкими хиханьками:

– А это картина? Что, в натуре, десять лет рисовал? Во тормоз! Сфоткал бы эту лужу – все красившее, чем мазня кисточкой. Карета, блин! Не, ну в натуре, не «мерс»! – Покатился дальше и наткнулся на бедную тетю Липу. – Слышь, тетка, у вас тут, в богадельне вашей, один дед левачил – для картинок рамочки строгал, живой еще? Покажь мне его.

Тетя Липа уже немного покачивалась перед обмороком, побледнев и затуманив очки непрошеной слезой. А этот Колобок, сияя круглой масленой рожей, смотрел на нее снизу вверх и нахально чирикал:

– Чего задумалась, клюшка? Влюбилась, что ли? А ты ничего. Только я очкастых не люблю – зануды, много о себе понимают.

У меня вышло из берегов жгучее желание снять со стены саблю – даже ладонь зачесалась.