Картина без Иосифа

— Ведь эта смесь масла с уксусом никак не связана с Ником Уэром, да? Это просто совпадение?

Мэгги взболтала бутылку и стала наблюдать, как масло скользит по слою уксуса. Мать схватила ее за запястье. Мэгги почувствовала, как немеют пальцы.

— Больно.

— Тогда скажи мне, Маргарет. Скажи, что Ник Уэр не был тут сегодня вечером. Скажи, что не занималась с ним сексом. Опять. Потому что ты вся провоняла им. Ты это хоть понимаешь? Понимаешь, что ты пахнешь как проститутка?

— Ну и что? Ты тоже так пахнешь.

Пальцы матери конвульсивно сжались, ее коротко подстриженные ногти впились во внутреннюю сторону запястья Мэгги. Девочка вскрикнула и попыталась выдернуть руку, задев при этом пластиковую бутылку, которая упала в раковину. Из нее полилась вонючая жидкость, образовав маслянистую лужу. На белом фаянсе остались красноватые и золотистые капли.

— Ты, по-видимому, считаешь, что я заслуживаю такого замечания, — сказала Джульет. — Ты решила, что секс с Ником — лучший способ мне отомстить. Око за око. Верно? Разве не об этом ты мечтаешь уже много месяцев? Мама завела себе любовника, и ты готова ей отомстить, любым способом.

— Это не имеет к тебе никакого отношения. Мне все равно, что ты делаешь. Мне все равно, как ты это делаешь. Мне даже все равно когда. Я люблю Ника. Он любит меня."

"— Понятно. А когда ты от него забеременеешь и встанет вопрос о ребенке, будет ли он тогда тебя любить? Бросит ли школу, чтобы кормить вас обоих? И каково будет тебе, Маргарет Джейн Спенс, стать матерью к четырнадцати годам?

Джульет отпустила ее руку и ушла в кладовку. Мэгги терла запястье и прислушивалась к доносившемуся оттуда чпоканью и щелканью воздухонепроницаемых банок, которые открывались и закрывались на выщербленном мраморном столе. Мать вернулась, налила чайник и поставила его на горелку.

— Сядь.

Мэгги колебалась. Она водила пальцами по оставшимся в раковине каплям. Она знала, что все будет так, как после ее первой встречи с Ником в октябре в Холле — однако на этот раз поняла, что означало это «сядь», и по спине ее побежали мурашки. Какой глупой она была три месяца назад. О чем она думала? Каждое утро мама приносила ей чашку с густой жидкостью, выдавая ее за специальный женский чай, а Мэгги морщилась, но послушно пила, потому что верила, что это витаминная добавка, необходимая девочке, когда она становится женщиной. Но теперь, связав это с только что сказанными словами матери, она припомнила приглушенный разговор в этой самой кухне два года назад. Миссис Райе просила маму — «убей, останови, прошу тебя Джульет», — а мама тогда ответила: «не могу, Марион, это частная клятва, но все равно клятва, и я должна ее сдержать; поезжай в клинику, если хочешь избавиться…» Потом миссис Райе стала рыдать: «Тедд слышать не хочет.