Картина без Иосифа

"

"— Нет! — воскликнула девочка. — Ничего такого не было. Просто несчастный случай. Правда. Честное слово. Она не хотела… Она не могла… Я хочу сказать, что знаю ее. Мы все знаем. Она не хотела причинить ему никакого вреда.

— Кто? — спросил Сент-Джеймс. Джози глазами показала на дверь.

— Та женщина? — спросила Дебора. — Это ведь миссис Спенс, не так ли?

— Это не было убийство! — воскликнула Джози.

Она преподнесла им историю обрывками и кусочками, между походами на кухню. В это время она подавала ужин, наливала вино, принесла сырную нарезку и кофе.

Пищевое отравление, сообщила она. В декабре. Ее рассказ сопровождался ужимками, жестами, она то и дело поглядывала в сторону кухни, опасаясь, как бы ее не услышали. Мистер Сейдж всегда обходил свой приход, навещая каждую семью во время чаепития или вечерней трапезы… «Проедал себе дорогу к славе и справедливости», — говорил мистер Рэгг, только вы не слушайте его, понимаете, он ходит в церковь только на Рождество или похороны.

— И он пошел в пятницу вечером к мисес Спенс. Они были вдвоем, потому что дочь мисес Спенс…

— …она моя лучшая подружка Мэгги…

— …сидела в тот вечер здесь, в пабе, вместе с нами. Мисес Спенс всегда давала всем ясно понять, когда ее спрашивали, что она невысоко ценит походы в церковь, несмотря на то, что это важная социальная акция в деревне, но проявлять грубость в отношении викария она не хотела, и когда мистер Сейдж пытался с ней поговорить, чтобы дать ей еще один шанс, она была готова его выслушать. Она всегда была вежливой. Она всегда такая. И вот викарий отправился к ней в дом вечером, с молитвенником в руке, чтобы вернуть ее в церковь. На следующее утро он должен был…

— …обвенчать эту костлявую кошку Бекки Та-унли-Янг и Брендана Пауэра… он сидел там в баре и пил джин, вы видели его?

— …но он так и не явился, вот почему все узнали, что он был уже мертвый.

— Мертвый и застывший, с окровавленными губами, а его челюсти сомкнуло так, словно их прикрутили проволокой.

— Это звучит странно, если речь идет о пищевом отравлении, — заметил Сент-Джеймс и покачал головой. — Ведь если пища испортилась…

— Это было не такое пищевое отравление, — сообщила им Джози, сделав паузу, чтобы почесать ягодицу сквозь тонкую юбку. — Это было настоящее отравление пищи.

— Ты имеешь в виду яд, добавленный в пищу? — спросила Дебора.

— Яд был в пище. Дикорастущий пастернак, сорванный у пруда возле Коутс-Холла. Только это был не дикий пастернак, как считала мисес Спенс… Совсем нет. Совсем — нет.

— Ох, неужели? — воскликнула Дебора. — Какой ужас! Какая страшная смерть!

— Это оказалась цикута, — торопливо договорила Джози. — Чай с цикутой выпил Сократ в Греции.