Картина без Иосифа

Внизу в офисе зазвонил телефон.

— В первые два месяца Джозеф спал в их спальне.

— Едва ли это отклонение от нормы. Казалось, она не слышала.

— Затем Робин настоял, чтобы его перевели в отдельную комнату. Сьюзен хотела, чтобы он был рядом с ней, но подчинилась Робину. Как всегда. А его доводы были убедительными.

— Что за доводы?

— Он уверял, что в любом возрасте, даже в младенчестве, ребенок не должен становится свидетелем того, что Робин в своей безграничной мудрости называл «сокровенной сценой» между родителями. — Кейт отвернулась от окна и глотнула еще бульона. — Робин отказывался заниматься сексом, пока ребенок находился в комнате. И Сьюзен пришлось согласиться. Но вы, видимо, представляете, как смерть ребенка повлияла на их дальнейшие отношения.

Брак стал быстро распадаться, сообщила она. Робин погрузился в работу, чтобы отвлечься. Сьюзен впала в депрессию.

— В то время я жила и работала в Лондоне, — сказала Кейт, — и пригласила ее ко мне погостить. Водила ее по галереям. Давала ей книги, мы гуляли по парку, любовались птицами. Я показывала ей город. Делал все, чтобы вернуть ее к жизни. Но она упивалась своим горем, своей виной и ненавистью к себе. А Робин ничего не делал, чтобы помочь ей.

— Вероятно, он сам горевал.

— Она никак не могла прийти в себя. Каждый день, приходя домой, я видела ее сидящей на кровати с прижатой к груди фотографией ребенка. Она могла говорить только о нем, вспоминать все детали того ужасного утра. И так день за днем. Словно разговоры об этом могли помочь… — Кейт вернулась на софу и поставила кружку на круглую мозаику, служившую подставкой на журнальном столике. — Она буквально истязала себя. Я говорила ей, что она молодая. Что ей надо родить еще одного ребенка. Джозеф умер. Его нет. Он похоронен. И если она не вырвется из этого и не позаботится о себе, то будет лежать рядом с ним.

— Так и случилось.

— Я виню его в этом. С его «сокровенными сценами» и жалкой верой в Божий промысел, ведающий нашими жизнями. Это он ей так говорил. Что такова была воля Божья, что Джозефу суждено было умереть. Жуткий человек. Сьюзен верила во всю эту чушь и считала, что Бог наказал ее. Но за что? За что?

Кейт вытащила платок во второй раз. Прижала ко лбу.

— Простите, — сказала она. — Мне тяжело все это вспоминать."

"— Так почему же Робин Сейдж приезжал к вам? Ради совместных воспоминаний?

— Он внезапно заинтересовался ею, — ответила она. — Те шесть месяцев, которые привели ее к смерти, она для него почти не существовала. А тут он вдруг проснулся. Спрашивал, что она делала, когда была здесь? Куда ходила? О чем говорила? Как себя вела? С кем встречалась? — Она горько засмеялась. — После стольких лет. Мне хотелось врезать по его постной физиономии.