Пустая карта. Уравнение измены

– Я понимаю, капитан, что тебе не терпится покрасоваться в моих шмотках, но сейчас лучше остаться здесь.

– Никому не звонить, телефоны отключить! – велел он перед уходом.

– Тогда Серого сам набери, передай, что у нас все в порядке, – попросил Стрельников. – А то машина на старшего Архипова зарегистрирована. Он с ума сойдет, когда узнает, да и дочка расплачется.

– У вас ребенок от этого доходяги? – хмыкнул Лаптев, притворно сокрушаясь. – Как же вас угораздило?

– Двое, – прорычал Витольд. – Иди уже, Паш.

Когда за бывшим вратарем юношеской сборной закрылась дверь, Витольд подсел на диван к жене, сидевшей, как истукан, с прямой спиной.

– Где ты встретилась с Лидой? – поинтересовался обыденно и убрал с лица Мэри мокрую прядь.

– В церкви, – бросила Маша, вздрогнув от его прикосновений.

– А туда тебя зачем понесло?

– Ты меня бросил. Так грязно и неожиданно. Я бы поняла, если бы стала толстой, старой и некрасивой…

– Тебе это не грозит, – пробурчал Витольд.

Маша стукнула его по коленке.

– Не перебивай, пожалуйста, – попросила тихо. – Вот была бы я страшной, и ты бы стыдился меня. Дурой какой. Я бы поняла, Вит, и не претендовала бы на твое внимание. Но как, я вообще не понимала, как ты мог променять живого человека на силиконовую куклу? Нет, технически все ясно. Ты периодически оставался в той квартире на Металлургов, чтобы не ехать из больницы в ночи и спокойно в тишине поработать. Когда к тебе стали приходить чужие женщины? А так ли это важно, Витольд? Вопрос времени, когда я узнаю. Узнала. Попыталась с этим жить. У меня не получилось. Я все время думала про тебя, представляла всех этих уток рядом. А потом однажды зашла в церковь. Простояла всю службу и вышла другим человеком. Я небо увидела, птиц на ветках, поняла, что уже наступила поздняя осень. И жить как-то надо. Вернее даже, выживать. Вот с того момента я и повадилась туда ходить. Даже молитвы выучила и пела вместе со всеми. А потом уже присмотрелась, все лица знакомые. Люди приветливые. Только одна женщина больная, заходила и на лавку садилась в самом углу. Бледная такая, с черными волосами. Мне в церковной лавке про нее сказали, что это гадалка. И воцерковленные ее не очень привечали. А как-то раз мы с ней на входе столкнулись. Она зыркнула на меня и прошептала:

– Ты ведь Маша? Архипова?

А я на нее смотрю и не догадываюсь, кто это. И тогда она заплакала, горько так. И тут я ее узнала.

– Лида!

Мы с ней в церковном дворе на лавочку сели и долго разговаривали. О маме с папой, о Сережке с Никиткой. Я ей даже фотки детей показала. К нам пару раз священник подходил. Наверное, переживал, что я в сети к аферистке попала. Мы потом в парк ушли, чтобы никого не смущать. Все наговориться не могли. Она, правда, просила никому не рассказывать о ней.