Пустая карта. Уравнение измены

– И, посмотрев на Назарова, добавил: – Вот тут, Антош, придержи ткань. Ага, вот так…

– Жена у тебя красивая, – задумчиво сообщила Галка.

– А то я не знаю, – хмыкнул Стрельников. – Никитка у нас тоже симпатичный, вот вылечим, присмотрись, Голумбовская.

– Молодой для меня, – фыркнула Галка, прислушиваясь. – Что он в бреду болтает?

– Ноги мне переломать обещает, – уточнил Витольд. – Слышит мой голос, реагирует. Это хорошо. А ну-ка, Тамара Ивановна, – обратился он к анестезиологу, – поддай-ка немного наркоза. Как бы болевого шока не было.

Операция длилась три часа, а Стрельникову показалось, что прошло не больше часа. Он устало вывалился в коридор прямо в операционной робе. Сережка и Мэри бросились к нему. Следом и Чапай тяжело поднялся со стула.

– Все хорошо, в полном порядке. Вовремя успели, – сообщил Витольд, обнимая жену, чувствуя ее тепло, ее прикосновения, так необходимые ему.

– Сейчас найду ему опытную санитарку, и можно ехать домой. Утром еще раз приеду, проконтролирую, – заметил он хрипло.

– Можно я? – от стены отлепилась незнакомая девушка. – Я хочу быть рядом с ним.

– Это Миля, – представила жена. – Она опытная сиделка.

– Лучше кого-нибудь из персонала, – пробормотал Витольд. – Я не знаю вашей квалификации.

– Она может находиться рядом частным образом. Я могу нанять ее, – вскинулась Маша. – И Иллария ее порекомендовала."

"– Иллария! – воздел руки к небу Витольд. – Ну конечно!

– Она молилась за Никиту, – пробормотала Миля и вскрикнула, отчаявшись: – Не прогоняйте меня, пожалуйста! Я люблю его!

Витольд посмотрел внимательно на новую знакомую и велел:

– Тогда пошли. Пока он в реанимации, к нему не пустят, но мы скажем, что семья наняла вас. Подождете в палате, а утром его переведут в отделение и вам придется за ним ухаживать.

Миля, пряча слезы, закивала и понеслась вслед за Витольдом.

Она долго сидела у окна в пустой вип-палате – Витольд расстарался. Смотрела, как внизу усаживаются в машину суровый старик, отец Никиты, и его брат, как по аллее к главному входу медленно идут Маша и Витольд. Высокий крепкий мужчина и хрупкая женщина, бредущие в обнимку. И два отдельных силуэта давно слились в один в свете мутных фонарей и слез, застилающих глаза. Миля вгляделась в удаляющиеся фигуры и прошептала от избытка чувств:

– Сохраните свою любовь, мои хорошие! Дай бог вам счастья.

Она, как учила ее Иллария, внимательно рассмотрела тонкие тела, поднимающиеся тенью над головами супругов, и в наплывающей дымке заметила нарождающуюся смутную тень.

– Ребенок? – удивилась она и мысленно притянула только-только появившуюся матрицу. – Пожалуйста, воспользуйтесь великим даром! – взмолилась Миля, провожая взглядом исчезающие силуэты.