Исландская карта

Сейчас мы попадем под продольный огонь, а это довольно неприятно. Совсем не то, что неточные переплевы бомбами с дальней дистанции. Скорее, скорее же!..

Продольный огонь страшен. Неточность наведения орудия по азимуту незначительна даже при бортовой или килевой качке, чего не скажешь о наведении на дальность. Палуба качается на волнах, кренится при поворотах судна. При таких условиях положить бомбу в цель, ведя навесной огонь, тем легче, чем цель длиннее по линии огня."

"Жадно прильнув к смотровой щели боевой рубки, Рутгер издал низкое горловое рычание, означающее высшую степень восторга. Русские разглядели западню, но слишком поздно. В течение четверти часа их корабли будут являть собой превосходную мишень, опасную одними лишь баковыми орудиями – серьезными, особенно у канонерки, зато всего двумя! Что значат два орудия против двух десятков? Русским предстояла кровавая баня, и они на нее шли – упорно и бессмысленно, как многое из того, что делают русские. Сейчас от их кораблей полетят клочья. Даже если «Фенрир», развивший полный ход после маневра русских, не успеет вступить в бой, он уже сделал свое дело.

Рутгер приказал уменьшить ход до малого, взять два румба влево и застопорить машину. Не ослабляя огня, «Молот Тора» начал выкатываться из строя. Кильватер изогнулся; теперь наиболее удобную позицию для расстрела русского корвета заняла «Валькирия», а «Черный Ворон» Бьярни Неугомонного поставил в продольный огонь канонерку.

Есть начало!.. Рутгер подвыл от восторга: бомба угодила в фок-мачту корвета. Брызнуло дерево, тяжело рухнул сбитый рей.

Еще попадание! И еще! Словно в ответ шканцы «Молота Тора» украсились фонтаном огня, дыма и взлетевших выше мачт обломков. По броне рубки забарабанили осколки. Рутгера отшвырнуло взрывной волной, в ноздри ударил запах пироксилина. Чепуха, Рутгер Кровавый Бушприт не по вашим зубам… И все же с этими русскими придется повозиться. Они хотят добавки? Они ее получат. Самое главное, чтобы не пострадал tzarevitch – обидно будет лишиться главной добычи…

В палубном настиле зияла рваная дыра. Ошметки человеческих тел разбросало по палубе, чья-то одинокая нога в сапоге застряла в вантах. У грот-мачты, корчась, умирал матрос. Но машина была цела, и почти не пострадала абордажная команда. Восемьдесят отчаянных храбрецов ждали своей минуты на борту «Молота Тора». Почти столько же – на «Валькирии». Карабины, револьверы, абордажные сабли сделают свое дело, но главное – готовность с яростью зверей драться за добычу и, если придется, умереть без сожалений. Фарульф и Эцур одержимы бешенством в бою и не ощущают боли от ран, каждый из них стоит минимум десятка… Рутгер редко сам водил своих людей на абордаж, но сейчас готовился сделать это.