Карта Хаоса

Ему было душно и хотелось свежего воздуха. Но от свежего воздуха доктору Смушкину становилось холодно. Тогда он снова вставал и захлопывал форточку. И вновь становилось душно.

Смушкин как раз раздумывал, не оставить ли ему в покое форточку и будет ли лучше на минуту распахнуть всё окно целиком, когда в кабинет вошел взъерошенный и сердитый юноша с лицом человека, у которого все китайцы и индусы заняли по копейке, после чего хором сказали, что не вернут. Трусы на нем были розовые, как мечта. В левой руке он держал большую куклу с головой из твердого пенопласта. К кукле доктор Смушкин отнесся нормально. В военкомате он работал уже двадцать два года и его не удивили бы даже красные трусы, буденовка и игрушечный автомат, сопровождаемые воплем: «Дядь, возьмите меня в конницу!»

Вместо этого он протянул руку за картой, внимательно пролистал ее и спросил:

– Вы умеете считать?

– Примерно до миллиона… – радостно сказал Чимоданов и хотел уже начинать, но оказалось, что таких обширных знаний от потенциального призывника никто не требует.

– На двери, если вы заметили, стоит крупная цифра «пять». Что она означает? – спросил Смушкин.

Петруччо затруднился ответить, и за него ответил сам доктор:

– Это означает, что перед кабинетом номер пять надо посетить кабинеты один, два, три и четыре. Логика ясна?

Логика была Чимоданову понятна. Он повернулся, собираясь уйти, но тут доктор Смушкин смягчился и согласился милостиво изменить вечные законы арифметики. Он взял карту и стал быстро ее заполнять.

– Жалобы есть?

– Есть.

– Слушаю вас.

– В шоколад стали мало орехов добавлять.

Доктор Смушкин обозначил губами улыбку.

– Это не по моей части.

– А по вашей что?

– По моей, если бы эти орехи разговаривали.

– С кем? Со мной или друг с другом? – уточнил Чимоданов.

– Да хоть с потолком… Имя!

– Чье? Мое? Петруччо!

Ручка в пальцах у психиатра с сомнением дрогнула, однако переспрашивать он не стал.

– Фамилия?

– Чимоданов. Подчеркиваю: не от того мерзкого слова, которое вы подумали!

– Откуда ты знаешь, о чем я подумал? – удивился Смушкин.

– Все это думают. Мне хочется, чтобы весь мир сдох!

Смушкин заинтересованно моргнул и, склонив голову набок, посмотрел на Чимоданова добродушным, мимолетным и ненавязчивым взглядом профессионала. Странности странностями, но диагност он был хороший.

– Странное желание… Попыток суицида не было? – быстро спросил он.

– Суи… кого?

– Себя убить не хотелось?

– Нет. Только других.

– Это я уже слышал, – нетерпеливо сказал психиатр, делая в карте пометку. – И от какого же слова твоя фамилия?

Этот вопрос Петруччо любил и к ответу на него подходил обстоятельно.

– На сегодняшний день известно девять версий возникновения моей фамилии, – сказал он лекторским голосом.