Карта Хаоса

Время от времени волчица или черный пес прыгали и пытались взбежать по отвесному забору, чтобы его достать.

Депресняк свешивался им навстречу и изредка ухитрялся поддеть то одну, то другую морду когтистой лапой. Дафна знала, что никаких команд ее кот не послушает. Как достойный представитель кошачьего племени, Депресняк признавал лишь команду «Иди лопать!», и то пока она совпадала с собственным его желанием.

Даф побежала к забору.

– Депресняк, не надо! Он их искалечит! – крикнула она.

– Кто, твой кот? Ну это не факт! – заявила Улита. – Ставлю зубную щетку против твоих тапок, что валькирия его ухайдокает!

Спорить с ней никто не стал. Варвара, выбежавшая из вагончика вслед за Корнелием, схватив своего пса, зажала его голову между ногами, чтобы он не видел Депресняка, и стала гладить Добряка, перемежая ласковые слова с угрозами. Пару раз для большего вразумления она даже стукнула пса по спине. Добряк, смирившись, позволил себя утихомирить и отвести в сторону.

Тем самым Варвара, сама того не желая, нарушила треугольник, уравновешивающий силы взаимным опасением и создававший хрупкий мир.

Сообразив, что еще немного, и можно вообще ни с кем не подраться, Депресняк засуетился, зашипел и метнулся на волчицу с забора, оседлав белую спину. Со стороны казалось, что он не столько бьет, сколько роет ее лапами.

Теряя шерсть, волчица закружилась на месте. Задирая морду, она безуспешно пыталась стряхнуть Депресняка и получить возможность вцепиться в него зубами. Видя, что это невозможно, она упала на спину. Опасаясь быть придавленным, кот вынужден был соскочить. Захлопав крыльями, он попытался взлететь, но не успел набрать высоту. Клыки подпрыгнувшей волчицы настигли его в воздухе.

Дафне пришлось вырывать Депресняка у нее из пасти. Кот был помят, исслюнявлен, имел на коже клочья пены, но рвался в бой. Глубокие царапины на спине у волчицы свидетельствовали, что лучше иметь дело с опасной бритвой, чем с его когтями.

Волчица рвалась, полная решимости прикончить кота. На её окровавленной морде читалось настойчивое желание разодрать упрямое животное в куски. Первым сообразил, как надо поступить, как ни странно, Корнелий. Он отважно прыгнул на волчицу и исчез вместе с ней.

Назад он появился примерно через минуту, но уже один.

– Отвел ее к валькириям! Можно сказать, все были рады! – сообщил он, счищая с джинсов что-то узнаваемо светлое, со сливочным маслом.

– Почему «можно сказать»?

– Волчица свалилась на голову Бэтле как раз во время обеда. Хотя обедать бы ей все равно не пришлось, потому что секундой раньше я упал прямо на стол, – жизнерадостно пояснил связной.

– Бедная Бэтла! Снова заплатила налог на доброту, – задумчиво сказала Дафна, ценившая обжору Бэтлу больше прочих валькирий.