Карта Хаоса

А если тебя обидят?

– Тогда я думаю: «Меня обидели! Меня, самую лучшую в мире, которая никому не сделала ни одной гадости, ни разу не сказала ничего лишнего, ни разу не подумала ни о ком плохо! Да за мои дела меня надо было еще и ломом ударить!»

Окно распахнулось и заглянула Улита. За ней медведем вытаптывал траву Чимоданов.

– Прошу прощения, что прерываю щебетание! – сообщила ведьма. – Только что меня вызвали сразу двое! Арей и Эссиорх! Оба с интервалом в полторы секунды. Ты веришь в совпадения? Я – нет.

* * *Мефа оставили под присмотром Мошкина. Опасаясь, чтобы Евгеша не ляпнул чего-нибудь лишнего, из прежней жизни, Дафна поднесла к губам флейту. Теперь, едва Мошкин затрагивал любую опасную тему, он незаметно переходил на разговор о птичках."

"– А помнишь, как мы с тобой… – сентиментально начинал он. – А вот, к примеру, канарейка (вздох – грустный взгляд – попытка выразить невыразимое)… Хотя есть, конечно, и попугайчик (еще один вздох)!

Ната успела уже куда-то улизнуть, поэтому на зов Арея и Эссиорха явились только Улита, Дафна и Чимоданов. Раненую волчицу они взяли с собой. Опасаясь, что она бросится на Арея и будет убита, Даф сделала из простыни нечто напоминающее поводок.

Первой завершив телепортацию, Улита с интересом огляделась. Они стояли рядом с одиноким экскаватором, который, сильно накренившись, притулился на куче рыхлой земли. Вниз уходил пологий склон недавно начатого фундамента, на дне которого образовалось дождевое озерцо. Для оживления картины туда хотелось пустить уток. Вокруг тянулся бетонный забор, огораживающий довольно большую площадку и – нигде ни души.

– Эссиорх! Ау! – крикнула Улита. – Мы так не договаривались, чтобы от меня прятаться! А если я мама-птичка? Если я червячка принесла?

Ее голос разнесся по бетонному четырехугольнику строительной площадки и вновь вернулся к ней. Петруччо почесал лоб рукоятью боевого топора. Рукоять он уже ухитрился где-то выпачкать. На лбу остался косой длинный след.

– Все слиняли! – сказал он.

– Как это слиняли? Если бы слиняли – мы бы сюда не перенеслись! – не согласилась Улита.

Чимоданов запрыгнул на гусеницу экскаватора и заглянул в кабину. Увидел кучу рычагов. Позади сидения на газете стояли кирзовые сапоги с присохшей глиной. Тут же помещался и большой музыкальный центр с динамиками, жизнерадостно устремленными вверх. В настоящий момент динамики безмолвствовали. По свойственному Петруччо беспокойству ручек, он попытался проникнуть в кабину, однако на окна, лишенные стекол, была наварена решетка.

– Свинство! – пожаловался Чимоданов.