Карта Хаоса

– Кто мокро кусается? Я? Вы меня почти задушили! – сказала она громким шепотом.

В углу на раскладушке спала Ната, в ушах у которой журчал невыключенный цифровой плеер.

– Неправда, – поправил Арей. – Душу я немного по-другому. Ты обязательно почувствуешь разницу, если забудешься и завопишь!

– Шеф, как вы узнали, что мы у Эссиорха?

Веки Арея дрогнули.

– А куда бы вы, интересно, еще могли пойти?

Улита всмотрелась в Арея, насколько позволяла луна. Когда такие, как он, будят тебя посреди ночи, повод должен быть серьезным.

– Что случилось? – спросила она голосом, нашаривающим истину. – Вы всё ещё в Москве? Что карта? Как Лигул?

Как нередко случалось при упоминании имени начальника, улыбка Арея вышла резиновой. Причем не той мягкой, бесконечно гибкой резины, из которой шлепают детские пустышки и экспериментальные модели комиссионеров, но резины жесткой, грубой, какая идет на кистевые эспандеры.

– Лигул, надо полагать, в добром здравии. Во всяком случае, сведений о его смерти не поступало. Позавчера у меня состоялась встреча с одним из его шакалят. Малый оказался не плох. Подрезал мне сухожилие на ноге. Придется некоторое время похромать.

– Он что, был один? – удивилась Улита.

– Кто?

– Шакаленок.

Мечник провел пальцем по спиралям своего дарха. Тот слабо осветился изнутри.

– Разумеется. Мое личное собрание эйдосов притягивает многих. Те, кто посмелее, не хотят делиться. Теперь, когда я в опале, для многих авантюристов я главная мишень! – пояснил Арей с абсолютным спокойствием.

Он встал. Прихрамывая, прошелся по комнате. Ковырнул пальцем дыру в тюлевой шторе, впуская в комнату чуть больше луны. Лицо его было страдающим, искаженным. Точно безнадежно исковерканная и грязная чайка пыталась взлететь с песка, но изломанные крылья уже не могли зачерпнуть воздух."

"Улита сидела на кровати, укутав одеялом свои кустодиевские плечи. Ее большие ступни пытались уместиться на одной тапке. Вторая куда-то затерялась.

– Вы её нашли! – безошибочно сказала Улита.

– КОГО?

– Свою дочь! – ответила Улита без малейшего сомнения.

С ней такое случалось. Женская интуиция, в очевидных вещах часто подвисающая, в глобальном и сложном делает порой уникальные выстрелы. По ритму движения ложки в супе узнает оценку, проставленную за пятничный тест, а по забившейся под шнурок кроссовка единственной травинке угадывает, в каком московском лесопарке вернувшийся с работы супруг проводил совещание кабинета министров.

Пауза была короткой и страшной.

– Откуда ты знаешь? – спросил Арей.

– Просто знаю. Почувствовала. Вы… – тут Улита запнулась, не уверенная, насколько безопасно подбирает слова, – мечетесь как раненый зверь. Вам и с ней рядом быть страшно, и без нее страшно.