Карта Хаоса

Как хранитель Прозрачных Сфер, Эссиорх не мог нарушить никакое свое слово, а потому лишний раз предпочитал не давать непреложных клятв. Ложь не всегда сразу становится ложью. В трети случаев ложь – это просроченная правда. Или невольно искаженная правда. Или правда, изменившаяся вместе с обстоятельствами. Проблема в том, что самая маленькая примесь сразу делает правду ложью, и мраку это прекрасно известно.

Корнелий с Варварой уже возвращались, а Арей задержался у костра. Эссиорх увидел, как его широкая в запястье рука с усилием протиснулась сквозь тесный ворот рубахи. Затрещала ткань. Пошарив, Арей достал висевший на цепочке медальон, щелкнул крышкой и долго разглядывал что-то, присев у огня.

Глава 11

Ошейник

– Не связывайся с ним! Сегодня ему безразлично во что верить, а завтра будет всё равно во что не верить. Духовные вирусы гораздо опаснее гриппа.

Беседы златокрылых– Он очень бережливый. Он даже жирные полиэтиленовые пакеты стирает, – услышала Ирка свой голос, всплывший из полного забвения. Кажется, она жаловалась на Антигона.

Она ожидала, что Багров посмеется вместе с ней, но тот на полном серьезе спросил:

– С мылом или без?

Ирке захотелось услышать, что же она тогда ответила, но вновь всё смешалось. Глотнув воздуха, дельфин памяти надолго скрылся под водой, уйдя туда, где были лишь бесконечные ощущения, но не было мысли.

Сознание волчицы работает просто. Этот надежный душевный механизм не знает сбоев, как не знает и напрасных человеческих метаний, больше похожих на бег на одном месте. Когда волчица голодна – она охотится. Когда сыта – спит или просто лежит. Когда больно – скулит или зализывает рану. Когда плохо, холодно и тоскливо, так, что нет сил терпеть – воет на луну.

Сбежав от валькирий, белая волчица не стала попусту метаться по городу. Для этого она была слишком осторожна. Несколько часов она отлеживалась под старым колесным прицепом, который когда-то был передвижным магазинчиком. Со временем прицеп лишился колес и хозяев и бездумно догнивал на пустыре.

Когда стало совсем тихо и Москва увязла в ночи, волчица выбралась из-под прицепа и неторопливо, чуть боком, настороженно обернув морду к дороге, побежала туда, куда вело ее неясное внутреннее чувство. Хвост она держала поджатым, что выражало у нее не столько угнетенность, сколько нежелание шутить с окружающим миром.

Когда она перебегала шоссе, из пустоты ей навстречу метнулось непонятное громыхающее существо. Ослепило суетливыми лучами, завизжало и застыло, окутавшись запахом жженой резины. Почти сразу откуда-то вылетели еще несколько подобных и тоже завизжали, точно перепуганные ишаки.

Возможно, правильнее было вернуться, но волчица предпочла лететь вперед.