Карт-Бланш для Синей Бороды

 – Эта женитьба тебя так расстроила? Но я, действительно, очень боюсь, Ален!

И она всхлипнула, изображая испуганного ребенка, и прижалась к нему, утопив в волне золотистых кудрей.

Граф отвел ее волосы от лица – они щекотали нос, и хотелось чихнуть.

– Всё хорошо, – успокоил он Милисент.

– Ты уже выбрал? – спросила она, уютно устраиваясь у него на коленях и перебрасывая ноги через подлокотник.

– Да, она милая девушка.

– Красивая? – спросила Милисент ревниво.

– Красивая. Но не такая, как ты.

– Надеюсь, она будет вести себя пристойно, а не как эта девица, что заявилась к тебе ночью. Чего она хотела?

Меньше всего Ален желал говорить сейчас об Аларии.

– Это неважно, – сказал он. – Я ходил к местной пророчице, Милли.

– Зачем? – она удивленно захлопала глазами. – Ты же терпеть не можешь всех этих гадалок, знахарок и провинциальных ведьм.

– О ней рассказывали много хорошего, – Алан задумчиво посмотрел на правую руку, подняв ее повыше. – Она сказала, что знает, как избавить меня от боли.

– Неужели? – Милисент расцеловала его в обе щеки, а потом схватила правую руку и тоже пылко поцеловала. – Так это замечательная новость, милый. Есть средство? Какое лекарство она назвала? А что это за браслет? Не видела его у тебя раньше… – она погладила медный браслет в виде змеи, пожирающей собственный хвост. Браслет был старинной работы, и в углублениях змеиной пасти медь позеленела от времени.

– Это пророчица дала мне браслет, – сказал Ален.

– Он заколдован? – спросила Милисент с жадным любопытством.

– Да, заколдован…

– И от него ты вылечишься? Если это произойдет, я сама пойду к этой ведьме и щедро её одарю.

– Все не так просто.

– Есть какое-то условие?

– Да."

"– Какое? Ты ведь не станешь ничего от меня скрывать? Я твоя будущая жена, Ален, я должна быть с тобой, что бы ни случилось, быть тебе опорой и…

– Она сказала, что мне поможет только человек, который… Вернее, девушка, женщина, которая согласится добровольно надеть этот браслет, а вместе с ним… – фразу он договорил совсем тихо, на ухо своей возлюбленной.

– Как страшно! – ахнула Милисент, отдергивая руки от медного браслета. – Но мы не должны терять надежды. На свете много добрых людей, которые нуждаются в деньгах и согласятся на такое.

– Да, не должны терять надежды, – сказал граф после недолгого молчания. – Уже поздно. Встань, пожалуйста. Скажу Пепе, чтобы он устроил тебя на ночь.

– Он такой молодец, твой Пепе, – похвалила слугу Милисент, выбираясь из кресла и поднимая с полу платье. – Вели ему приготовить карету наутро. Я уеду до рассвета, не хочу, чтобы меня видели.

– Да, не надо, чтобы кто-нибудь узнал, что ты приезжала, – Ален смотрел, как она одевается, и чувствовал, что между ним и этой красивой белокурой женщиной пролегла пропасть.