Карт-Бланш для Синей Бороды

– Опять убегаешь, – сказал Ален, лаская взглядом такое дорогое ему лицо – темные блестящие глаза, нежный рот, потом взгляд его переместился ниже. Бланш настолько крепко сжала углы простыни, что побелели костяшки пальцев. Он коснулся губами этих рук, умевших многое – приводить в порядок запущенные замки, готовить вкуснейшие блюда, удерживать, как в тисках, его сердце: – Бланш, позволь только посмотреть… – граф осторожно сдвинул одеяло, под которым она пряталась, как испуганный зверек в норке, и потянул край простыни.

Ален тянул простыню осторожно, но настойчиво, но Бланш со своей стороны не желала подчиняться.

– Это неправильно, – взмолилась она.

Он и сам понимал, что неправильно. Но как остановиться, когда она была рядом – прикрытая лишь тонкой тканью? И только что сама его обнимала…

– Не бойся, – утешил граф. – Я не сделаю ничего плохого. Я ведь раздел тебя, и не набросился, как дикарь.

Опираясь на локоть, он навис над ней, едва касаясь губами щек девушки, тихонько целуя в висок, в уголок рта и продолжая нашептывать:

– Ты моя жена, я твой муж, ты давала клятву подчиняться каждому моему желанию…

– Но наш договор, – напомнила она, дрожа всем телом.

– И наш договор о том же… Ты обещала слушаться меня… Не бойся, я всего лишь взгляну… Только один раз…

– Ален! – простонала она.

– Только один раз…

Пальцы её разжались, и он медленно стянул простыню, которой Бланш стыдливо прикрывалась.

– Ты такая красивая, моя маленькая шоколадница, – граф погладил девушку по щеке, потом скользнул рукой ниже, проведя по белоснежной шее, между ключицами.

Больше всего Алена манили белоснежные девичьи груди с розовыми маленькими сосками. Вот они – совсем близко, можно чуть податься вперед и губами ощутить их лепестковую нежность. Но он сдержался, чтобы не напугать Бланш, и лишь прочертил кончиками пальцев вокруг одной груди, наслаждаясь бархатистой гладкостью кожи. Этого было мало – очень мало. И совсем не утишало жар, а лишь распаляло его.

Словно спасаясь от соблазна, Ален прикрыл белую грудь рукой, но ладонь ему тут же уперся отвердевший сосок. Граф чуть сжал руку, и Бланш снова запаниковала, зашептав:

– Вы просили только посмотреть, милорд!

Но он приложил палец к её губам, призывая к молчанию, и спросил приглушённым голосом:

– Чего так боится моя Бланш? Моя смелая, отчаянная Бланш? Ты вышла замуж за Синюю Бороду, ничего не боясь, а теперь, когда и бороды уже нет, чего-то испугалась?

Она отрицательно покачала головой, не сводя с него глаз.

– Нет, конечно же, я не боюсь, – ответил за неё граф, снова возвращаясь к ласке, которая и дарила наслаждение, и мучила.