Карт-Бланш для Синей Бороды

"

"Волнение и усталость после бессонной ночи, а больше всего – мерное покачивание кареты, убаюкивали. Вскоре я поймала себя на том, что роняю голову в полусне. Несколько раз я просыпалась, падая на плечо графу, бормотала извинения, но бороться со сном не было никакой возможности. Когда я, пробудившись в пятый или десятый раз, открыла глаза, то с ужасом обнаружила, что лежу у графа на коленях, удобно устроившись щекой на его ладони. Светильник погас, и теперь в карете было темно, только через щель неплотно прикрытого окошка тонкой полосой лился солнечный свет. Граф не шевелился, и я, понадеявшись, что он тоже спит, начала тихонько подниматься. Это мне не удалось, потому что крепкая рука обняла меня и притиснула к широкой, твердой груди.

– Куда убегаешь? – прошептал де Конмор.

Шептаться не было нужды, но именно его тихий голос создал таинственную, интимную и притягательную ауру.

– Убегать мне некуда, – ответила я тихо, чувствуя себя на его груди так же спокойно, как в собственной постели. – Отпустили бы вы меня, милорд. Я и так уже злоупотребила вами, заняв ваши колени.

– Но ведь выспалась? – спросил он, не торопясь меня отпускать.

– И очень сладко, – заверила я его, посчитав, что вырываться из объятий собственного мужа было бы глупо. – А вы отдохнули?

– И очень сладко, – передразнил он меня и опустил руку.

Я села прямо, поправляя капюшон и сбившуюся накидку.

Карета повернула и остановилась, а в дверцу снаружи стукнули:

– Прибыли, милорд! – раздался голос рыжего Пепе.

Граф пнул дверцу, открывая её, и я зажмурилась от ослепительного солнечного света, ударившего в лицо.

– Помоги выйти госпоже графине, – велел де Конмор и выпрыгнул из кареты, не дожидаясь, пока Пепе опустит подножку.

– Добро пожаловать, миледи, – степенно произнес слуга, помогая мне выбраться.

Я огляделась, щурясь на солнце. Замок Конмор оказался грандиозным сооружением, прилепившимся одной стороной к отвесной скале, а второй стороной нависая над обрывом. Так строили замки лет двести назад – заботясь не о красоте, а о боеспособности. Но теперь старинные донжоны были украшены изящными карнизами, а вместо рва был разбит сад. Виднелась даже каменная беседка, на вершине которой была какая-то скульптура, засыпанная снегом, издали похожая на горбатого гнома. Квадратный искусственный пруд не замерз, несмотря на холод, и от воды белыми завитками поднимался пар.

Пройдя следом за графом и Пепе в арочные ворота, и поднявшись по высокому крыльцу, справа и слева от которого стояли статуи, я оказалась в прихожей замка. Потолок здесь был таким низким, что графу пришлось наклонить голову, чтобы не стукаться об него макушкой.

– Там кухня и комнаты прислуги, – указал де Конмор направо, – налево – зал, я переделал его под гостиную.