Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Конечно, я не знал, можно ли ему доверять, но так у моих пациентов был хоть какой-то шанс.

Я поблагодарил Адерфи, бросив на прощание:

– А пока подумай, кто мог добавить этот яд в еду.

И убежал к моим пациентам. Начал я, если честно, со своей Дамии, а потом отправился к остальным. Затем послал людей за Пенелопе и двумя из моих медиков – их я попросил посидеть с больными, пока сам занимаюсь расследованием.

И вернулся к Адерфи, который, поклонившись, начал свой доклад:

– Наверное, это был порошок из сушеного гриба. И добавили его во время трапезы.

– Почему?

– Овцу разделали как раз перед ужином. И единственное, что ели все, кто отравился, и не ели ни вы, ни те, кто ушел раньше, – именно это блюдо. Так что добавили порошок уже непосредственно туда. Вполне вероятно, что целью были и вы тоже, ведь никто не мог подумать, что кто-то не будет есть то, что у нас считается одним из главных деликатесов. А готовил его мой племянник Бадисса. Он сам попросился это сделать, а я согласился. На свою голову.

– Когда ты видел его в последний раз?

– Он лег спать в соседнем зале. Я пошел, чтобы его расспросить, но на лежанке его не было, а окно было открыто. В сад меня не выпустили, и я не увидел, куда он ушел.

– Хорошо. Пойдем вместе. – И я выбрался наружу через окно.

Под окнами дежурили двое нумидийцев. Они преградили мне путь копьями, но, увидев, что это был я, один из них – вероятно, старший – сказал:

– Мой господин, у меня приказ – не выпускать поваров из комнаты.

– Друг мой, Адерфи со мной.

Тот поклонился и разрешил повару присоединиться к нам.

А я начал осматривать землю и практически сразу наткнулся на лужицу рвоты, а подняв голову, увидел сломанные ветки.

Я указал на них нумидийцам, спросив:

– Никто этого не проверял?

– Такого приказа не было, мой господин.

За ветками, в кустах, лежал мертвый юноша лет, наверное, пятнадцати.

Адерфи всхлипнул:

– Наверное, он попробовал соус. Бедный Бадисса…

Я лишь закрыл лицо руками – жест, означавший у нумидийцев горе. А про себя подумал о том, что мальчика очень жалко, но увы, и о том, что версии, кто мог сделать то, что было сделано, у меня не имелось. Впрочем, мне было не до раздумий: пора было готовить вторую партию антидота, а потом и третью.

На сон времени не было, да и не смог бы я спать. Не знаю, было это из-за рвотного, которое я выдал пациентам в самом начале, или из-за антидота, полученного от Адерфи, но к ночи состояние всех четверых моих пациентов потихоньку стабилизировалось. Хотя о том, что Массинисса с Гулуссой и Микивсой в ближайшее время отправятся домой, не могло быть и речи. А с Дамией, как тогда с Мариам, медовый месяц пришлось отложить, пусть на сей раз по другим причинам.