Михаил Карпов

Он сидел в тени, с банкой колы в руке и смотрел в пространство над рядом припаркованных рядом с площадкой автодомов, время от времени прикладываясь к ядовитой жидкости, которая по слухам отъедает даже ржавчину с бамперов. Когда кадиллак остановился возле него, Пабло вначале недоуменно посмотрел на незнакомую машину, потом увидел меня и тут же сорвался с места, расплываясь в улыбке до ушей:

— Шеф! Рад тебя видеть! Какой ветер тебя сюда принес?!

Мы обнялись, похлопывая друг друга по спине, и тут же я спросил главное, что меня интересовало:

— А где девчонки?

— Лаура вон там. — Пабло как-то сразу нахмурился, и глаза его виновато опустились к земле.

— Лаура? — я насторожился, поведение Пабло мне почему-то не понравилось — А Нина где?

— Нина? — Пабло закусил губу, вздохнул, и вроде как решившись, показал на здоровенный автобус-автодом, стоявший чуть поодаль от ряда других автодомов — Вон там Нина.

— То есть? Ты что-то от меня скрываешь, Пабло? — потребовал я, чувствуя, что у меня в груди неприятно защемило.

— Шеф, Нина там… — Пабло снова нахмурился и вздохнул — Все сам поймешь.

Я посмотрел ему в лицо, постаравшись поймать взгляд, но он упорно не смотрел мне в глаза. И тогда я пошел к автобусу.

Дверь была закрыта, и тогда я постучал. Вначале негромко, потом громче, и в конце концов кулаком. Изнутри раздался знакомый голос — мужчина выругался, а потом дверь раскрылась и передо мной предстал Элвис Пресли, собственной персоной. Он хотел что-то сказать, потом увидел меня и побледнел, а я отодвинул его плечом и вошел.

Ниночка была здесь — закутанная в простыню, она сидела на краю кровати и смотрела на меня круглыми, безумными глазами жены, увидевшей мужа, вернувшегося из командировки и заставшего ее с полуголым соседом. Она была до смерти перепугана, будто увидела сейчас саму смерть. А я стоял, и смотрел на нее, и во рту было горько, как если бы я разжевал таблетку лекарства от диареи…

— Майкл, прости, друг! Мы любим друг друга! — Пресли подошел сзади, тронул меня за плечо и я совершенно не думая, на автомате развернулся и врезал ему в поддых. Он согнулся пополам и упал на пол, а Ниночка бросилась к нему и закрыла его своим телом:

— Миша, не убивай его! Миша, мы с ним любим друг друга! Мы с ним решили пожениться! Миша, пожалуйста! Я люблю его! Прости меня, Миша! Прости его!

Я как-то отстраненно, будто за перипетиями кинофильма следил за ползающей по великому певцу голой женщиной — бывшей моей женщиной, и в душе у меня было пусто и гулко, как в большой бочке. Нет, ну а что я хотел? Мы с ней не женаты. Да по большому счету я ее никогда и не любил так, как мою настоящую жену, оставшуюся в далеком две тысячи восемнадцатом году.