Михаил Карпов

Но других-то нет, приходится читать! Надо же знать, что там в родном городе происходит!

— А зачем? — вкрадчиво спросил я — Если не собираетесь возвращаться? Зачем вам знать, что там в Питере?

— Сам не знаю — Фишман тяжело вздохнул — Тянет туда все равно. Я ведь всю жизнь там прожил. Блокаду пережил — я тогда на заводе работал. Если бы не рабочая карточка — помер бы с голоду. Мы спали прямо в цеху… Худо было, но родной город этим сволочам не сдали! Это мой город… если бы вы знали, меня туда тянет! Но свобода дороже! — яростно заявил он, будто стараясь себя убедить — Тут все возможности для предприимчивого человека! И вы лучше меня это знаете.

Он замолчал, и сидел поджав губы минуту, не меньше. Я его неторопил, ничего не говорил. Наконец онподнял на меня глаза и со вздохом сказал:

— Дайте мне слово, что вы не обидите мою девочку!

— Даже и в мыслях не было ее обижать! — не выдержал и фыркнул я — Умница, красавица, комсомолка, спортсменка! Ну как ее можно обижать?!

И вдруг понял — на кого похожа Ольга! На Варлей! Ну чуть ли не одно и то же лицо! И прическа каре, и рост примерно такой же. Только Варлей мне кажется… поплотнее, «помясистее» — она все-таки бывшая цирковая артистка, акробатка, накачана с детства. Хотя Ольга судя по всему тоже довольно-таки крепкая барышня. В лавке тепло, руки ее обнажены по плечи, так вот бицепсы на руках выделяются как у настоящей спортсменки. Что кстати и немудрено — попробуй-ка, попечатай на машинке целыми днями! Это и на ноутбуке на так уж и просто, а уж на пишущей машинке — так вообще превращается в подобие спорта. Кроме того насколько знаю, она и физкультурой не пренебрегает.

— Вы интересный человек, Михаил — улыбаясь, говорит Фишман — И не стесняетесь говорить правду в глаза.

— Стесняюсь, Лев Моисеевич — тоже улыбаюсь я — Правда… она… не всегда нужна. Зачем обижать человека, портить ему настроение, если все равно ничего изменить нельзя?

— Сомневаюсь, что вы полезете в карман за словом, если кто-то вас обидит. Знаю я таких людей! Мягко стелете, да жестко спать… Хмм… говорите, в Питер вернуться? Хочу ли? Господи, да он мне снится! Его дворы-колодцы! Его набережные! Его мосты! Закрою глаза… и вот он, мой город!

Фишман и правда прикрыл глаза, и секунд пять сидел так, будто ему трудно смотреть на свет. Потом посмотрел на меня, спокойно наблюдающего за собеседником, и голосом, в котором чувствовалась боль, спросил:

— Вот вы умный человек… деловой человек! Молчите, не возражайте! Вы добились, значит, вы умный и деловой, а я вот можно сказать влачу жалкое существование, о котором точно никогда не мечтал — и не хотел такого.