Михаил Карпов

Вот принять ставку — это всегда-пожалуйста, и развести руками в случае проигрыша — мол, «кисмет»! Такова судьба! А когда грядет крупный проигрыш, когда ясно, что ты сейчас вывалишь весь свой капитал — здесь в ход уже идут все возможные уловки чтобы не платить.

Например — можно объявить результат недействительным, потому что… да по любой причине, которая придет в голову! Например — что им подозрителен тот факт, что во-первых Пабло работает на меня, одного из участников боя. И неважно, что ставка сделана не на мой проигрыш, а совершенно наоборот — «Это мошенничество! Мы не будем платить!».

Джентльмены, известное дело — они ведь издавна хозяева своего слова. Дал слово — забрал слово! Оно же принадлежит ему, джентльмену!

Сумма выигрыша оказалась просто потрясающей - больше трехсот миллионов долларов. Вытащить с букмекерских контор я сумел только сто двадцать миллионов. Что впрочем и так было просто запредельно. Если перевести эти деньги на уровень цен и заработных плат 2018 года, то эта сумма возрастает ровно в десять раз. То есть: для 1972 года считается приличной зарплатой жалованье в 500 баксов за месяц. В 2018–5000 баксов… Итого, по уровню 2018 года в моем распоряжении оказалось более миллиарда долларов. Вернее — миллиард двести миллионов долларов, и это не считая тех миллионов, что уже были у меня на счету.

Но я не собирался терять те деньги, что должны мне букмекерские конторы — нанял самую злую, самую известную юридическую фирму, славящуюся высокими гонорарами и блестящими победами на юридическом ристалище, и натравил их на строптивые конторы. Еще хотя бы миллионов пятьдесят выдернут из наглов — и это будет просто замечательно. И черт с ними, что они сдерут запредельный гонорар — все равно деньги дались мне легко, главное, чтобы победили и оттоптались на жадных мерзавцах. Насколько я в курсе дел — сейчас мои крючкотворы буквально парализовали деятельность этих контор по решению суда, и добираются до их активов и недвижимости — не можете платить, так отдадите все, что возможно! И что невозможно — тоже!

Да, я не толерантный, и никакой жалости к «несчастным» букмекерам у меня нет.