Михаил Карпов

Он гулял, выпивал, и на семейные дела ему было совершенно наплевать. А когда Ольга уже не могла ублажать его в постели — он тут же переключился на других женщин, и подурневшую от беременности жену вспоминал только тогда, когда после очередного загула приходил домой и требовал пожрать. По крайней мере, мне так рассказала Ольга, которая почему-то прониклась ко мне абсолютным доверием.

Ольге двадцать пять лет, она на самом деле красивая женщина — мне вообще везет на красивых женщин. Нет, никаких любовных связей у нас с Ольгой нет и быть не может — у меня есть Ниночка, и пусть она пока отсутствует, отправившись на съемки фильма по моей книге «Нед», но в конце концов-то все-таки вернется. А на кратковременную интрижку со своей работницей у меня так сказать рука не поднимется… и не только рука.

Работа — это одно, любовные приключения — совсем другое. И я всегда негативно относился к тому, чтобы начальники использовали свое служебное положение в личнолюбовных целях. Когда какой-нибудь придурок начинает преследовать женщину, требуя от нее интимных отношений за свое начальническое благоволение — это ведь просто мерзко. А если и не преследует, все происходит по взаимному согласию — все равно, как он потом сможет с нее спросить хорошую работу, если только час назад имел ее в своем кабинете, и она называла его уменьшительно-ласкательными прозвищами? «Мой толстячок!»

Но Ольга была хороша, это факт — смуглая бархатная кожа, черные глубокие глаза, иссиня-черные волосы, крепкая, стройная фигура, ничуть не расплывшаяся после родов (она даже бегала по утрам, держа себя в форме). Когда я смотрел на Ольгу, то вспоминал фотографии красивых евреек, служивших в армии Израиля в мое время, в 2018 году. Это были очень, очень красивые девушки. На удивление красивые — особенно в армейской форме.

Ольга довольно-таки решительная девушка (Или женщина? для меня, пятидесятилетнего, все женщины моложе пятидесяти — однозначно девушки. А уж такие как Ольга — так и вообще девчонки, в дочери ведь годится!). Она рассказывала, как однажды ее пытались ограбить двое худосочных чернокожих подростка — один даже угрожал ей ножом. Так Ольга, будучи советской девушкой, воспитанной в духе интернационализма, покрыла их интернациональным матом, потом схватила с земли палку (благо что мусорка была рядом) и едва не выбила дух из обоих потомков дяди Тома, бежавших потом быстро и резво, и даже потерявших при этом свой замечательный ножик. Она показывала мне его — теперь носит в сумочке — ну так, на всякий случай.