Михаил Карпов

Конечно, антинаучно. Но… китайцы так просто ничего не делают. Китайская медицина до сих пор тайна за семью печатями, и, похоже, европейцам до их тысячелетней мудрости, как от Пекина до Берлина раком.

В любом случае пусть вокруг будет все красивое – вещи, люди. Тогда и настроение повышается! А хорошее настроение – это залог успеха. Брехня, конечно, и дурацкий пафос, но пусть будет так.

– Нет! Представляете, он по Усть-Курдюмской трассе ночью бродил! Голый! Совсем голый! Как младенец! – Оленька хихикнула, и щеки ее порозовели.

Заведующий отделением блеснул золотыми очками и с плотоядным интересом воззрился на девчонку. «А вот хрен тебе, Мишенька, – усмехнулась Зинаида Михайловна, – ученичок ты мой бывший! Женат ты! И женушка твоя ежели прознает о шашнях с молодой ординаторшей – она твой отросток тебе на шею намотает и завяжет! До кончины твоей безвременной. Или я их семейку не знаю! Те еще люди! А ты – знал, куда и зачем шел, зачем женился на страхолюдине, папа которой… в общем, облизывайся и дрочи! А о чем-то серьезном и не думай. И место потеряешь, и здоровье. Честно сказать, место не такое уж и хлебное – зря, что ли, я тебе его уступила? Хлопот много, беготни много, а толку мало. Уж лучше я простым врачом побуду, мне хватает».

– Через полчаса заведи его ко мне, – приказала Зинаида Михайловна, которая, несмотря на добровольный отказ от места завотделением, фактически заведующей отделением и оставалась. Михаил Петрович только подписывал бумаги да делал умное лицо. Что Зинаиде было и нужно. Ответственности никакой (кроме личной), а прав не убыло. Фактически она рулила этим отделением как хотела, и это все знали. Авторитет – он никуда не делся!

Когда Оленька завела в кабинет потенциально больного, Зинаида Михайловна нарочито не подняла головы и не предложила сесть. Во-первых, пусть знает свое место! Здесь главная – она!

Во-вторых, пусть обвыкнется, постоит, поскучает, тогда реакции будут более явными, естественными. Сейчас он готов к разговору, небось уже продумал – как будет отвечать. Надо, чтобы он был в легкой растерянности – вот пришел, а никому и не нужен! Непонятно! И тревожно.

Когда подняла голову и посмотрела – сердце вдруг засбоило, трепыхнулось, как у птички при виде кошки. Мужчина стоял и смотрел вокруг с легким удивлением и явным весельем. Ему было плевать, что с ним будет, он был спокоен, хотя и слегка возбужден. Оно и понятно – не каждый день попадаешь в психиатрическую лечебницу! В психушку, если проще!

Он был большим. Не таким уж огромным, как цирковой силач, но большим, и скорее походил на былинного богатыря с картины, а не на жалкого психбольного, потерявшего память и не понимающего, где находится.