Михаил Карпов

Будешь следить, чтобы на меня эта тележурналистка не напала и не подвергла сексуальному насилию!

– Да, тележурналистка – это опасно. Вдруг напрыгнет! Харрасмент – это страшно. Пошел переодеваться. Потом с горкой закончу. Хорошо, что раствор не намешал, а то бы пропал, застыл.

– Хмм… Пабло, а тебе не кажется это… хмм… странным? Вот ты, такой крутой, такой… хмм… жесткий человек и возишься с землей? Неужели тебе это нравится? Откуда в тебе тяга к садоводству?

– Сам не знаю. – Пабло усмехнулся уголком рта. – Сам себе удивляюсь. Знаешь, босс… мне даже запах земли нравится. Я ведь никогда не нюхал настоящую землю. Для меня земля была – асфальт, куча мусора, лужа грязи. Яма с дерьмом, в которой плавает труп. Но эта вот… другая земля. Она правильная. Я не могу тебе этого объяснить, сам не понимаю, но я знаю – эта земля правильная. Добрая земля. И мне нравится сажать в нее цветы. И саженцы. Я представляю, как они распустятся весной! Как будут пахнуть! Наверное, в прошлой жизни я был селянином, иначе как это объяснить?

Мы помолчали. Я не нашелся, что сказать. Что скажешь бандиту, вдруг начавшему получать удовольствие от садоводства? И вспомнилась «Калина красная» с Шукшиным. Я никогда не верил, что описанное в фильме может быть. Что уголовный авторитет, рецидивист может вдруг бросить свою «работу» и просто пахать землю. Но… вот передо мной пример. И я не верю своим глазам.

Впрочем, Пабло не рецидивист. Он еще достаточно молодой парень (в сравнении со мной, конечно), так что всякое может быть! Опять же – Лаура, как некий катализатор процесса. Мда… Все сложно в этом мире, все сложно…"

"Мы еще поговорили о системе труб полива, которую нужно вовремя слить, чтобы не разморозить, о борще, который Лаура научилась варить в высшей степени великолепно, об икре, которую Пабло на дух не переносит и не понимает, как ее можно вообще есть. О горке с фонтаном, возле которой неплохо было бы выкопать небольшой прудик для японских рыбок (Пабло видел такой в одном богатом доме, и я не стал спрашивать, как он в том доме оказался). В общем, поговорили обо всем и ни о чем. И это было приятно. Этот «домашний» треп, он… он такой домашний, такой уютный, расслабляющий… забываешь, что ты не дома и что этот дом, и этот садик – временное твое пристанище. И куда меня занесет потом – ведает только Бог. Если он есть, конечно…

Кстати, Пабло довольно-таки верующий человек. Он даже предложил мне сделать небольшую часовенку в одной из комнат гостевого дома (Босс, как можно без часовни? Без Бога?!). Я протестовать не стал – пусть молится, если ему надо. Я не воцерковленный человек, хотя в минуты смертельной опасности у меня, как и у большинства людей, в душе вдруг начинает ярким пламенем бушевать огонь веры.