Михаил Карпов

Не зря они поселили меня в один из лучших отелей, не зря показывают мне все лучшее, что у них есть. А лучшим они считают все, что сейчас вокруг меня. Как там сказано у Вилли Токарева?

«Я приехал из деревниВ этот крупный городок.Очень трудно разобраться,Где тут запад, где восток.Небоскребы, небоскребы,А я маленький такой…То мне страшно, то мне грустно,То теряю свой покой.А вокруг – чужие люди,А кругом – чужой народ,От тоски глушу я водку,Только водка не берет».Вилли Токарева я не люблю, как и никогда не любил так называемый шансон, а точнее – то, что у нас называют шансоном, – блатняк. Но вот эта песня вспомнилась, хоть Токарев сделал все, чтобы вполне приличные стихи испортить своим бездарным исполнением. Эта песня должна исполняться грустно, с переборами, нараспев, а не так, как это делал он – с залихватским привизгом, радостной улыбочкой и прыжками. Тут грустит эмигрант, которого жизнь занесла черт-те куда, грустит и заливает тоску водкой из-за безысходности своего жалкого существования.

Вспомнил песню именно потому, что вокруг меня – те самые небоскребы. И да – рядом с ними ты такой маленький-маленький… такой ничтожный! Жалкий!

Нью-Йорк подавляет. И я бы не хотел здесь жить, ей-ей, не хотел бы. Возможно, просто во мне говорит провинциал, подсознательно мечтающий о тихом, уютном местечке, городке, где все друг друга знают, и ненавидящий громадные города, высасывающие у человека душу и сердце.

Песня эта еще не написана, Токарев еще не эмигрировал в США. Это произойдет только в 1974 году, когда успешный ресторанный музыкант решит, что его душит «кровавый режим», и сбежит, полностью уверенный в том, что в Америке-то он развернется на полную мощь! Уж там-то заметят его искрометный талант, оценят, завалят деньгами, предложениями!

Посуду мыл. Даже курьером его не взяли – язык не знал. Когда устроился работать в такси – считал, что ему повезло. Какая, к черту, музыка? И в конце концов, все равно вернулся в Москву. Как-то не очень гостеприимна к нему оказалась новая родина. А ведь песни писал для Эдиты Пьехи! Сам выступал, пользовался успехом! И вот… видимо, вскружилась голова. Зажрался."

"– А это Рокфеллер-центр! – радостно сообщил Рон, указывая мне куда-то направо. Я посмотрел, и тут же в голове щелкнуло и сложилось: «Кристис»! Вот оно! Аукцион «Кристис»!

– Рон… – начал я задумчиво, глядя на вожделенное здание. – Мне нужно с тобой поговорить. Консультация нужна. Это не уличный разговор, может, где-нибудь в кафе посидим?

– Хорошо, посидим! – Рон бросил на меня быстрый взгляд, и в глазах его зажегся живой интерес. Ей-ей, этот парень аналог «моего» Нестерова! Да ну и черт с ним – аналог так аналог. Главное – чтобы помог.