Михаил Карпов

Сам не признается – тогда дохлый номер. Да и признается… на суде все равно может сказать, что Андрюха его запугал, обещал ливер вырвать. Вот он и подписал признание – под давлением. В общем, так – одна видимость. Пустяшная, пустая работа.

– Если Карпов сознается – не пустяшная! Отправим дело в суд, а суд пускай и решает! У нас оправдательных приговоров – хрен, да маленько. Практически нет! Наш гуманный советский суд всех на нары гонит, только дай ему повод. И родители мажоров поднажмут… может и выгореть. Вы только с него признание добейтесь, а там видно будет. Только вот что… не в Доме творчества. Когда он оттуда собирается уезжать? Узнали?

– Через неделю, – пожал плечами Кузовлев. – Бригадирша строителей сказала. Что через неделю приедет – договор у них, чтобы стройку за это время закончить, иначе штраф. Вот так…

– Ну вот через неделю его и навестите. Похоже, он один живет? Вот и отлично, никто не помешает. Все, шагайте! Работайте! Дел невпроворот! И это… молодцы! Раскрыли за один день – просто шерлохомецы, и никто другой!

Опера улыбнулись, ничего не ответили и пошли на выход. Когда дверь за ними закрылась, Татаринцев откинулся на спинку стула и крепко задумался – а оно ему надо? Может, правда взять и уволиться? Зовут ведь завгаром в таксопарк, и деньги будут, и покоя больше! Галя запилила – «когда на дачу поедем?!» Выслуга для пенсии уже есть… Может, хватит? Он свое отбегал. Пусть другие теперь болеют душой, ищут злодеев! Зачем ему лезть в это дело? Ментов метровских грохнули – так картинка вырисовывается очень мутная! Похоже, что за дело их грохнули! Так почему он тогда все еще землю роет? Неужели только из-за повисшего на шее «висяка»?!

Татаринцев вздохнул, полез в сейф, достал початую бутылку водки, налил полстакана и медленно, цедя сквозь зубы, выпил. Даже не поморщился, как воду. Посидел еще минут пять, чувствуя, как в желудке растекается благословенное тепло и отпускает, расслабляются напряженные нервы, и начал собираться. Сегодня он вернется домой пораньше – как и обещал жене. И хотя бы раз выполнит свое обещание!

* * *Неприятности начались под вечер. Нет, не так – неприятности начались гораздо раньше, когда я вдруг решил нарядить Нину в красивое платье и отправиться с ней в ресторан! Но узнал я о продолжении вчерашних неприятностей именно под вечер, когда сидел и настукивал по клавишам, начав писать первую книгу серии о мальчике Гарри Голдмане. Да, я не стал его называть Поттером. Пусть будет Голдман. Звучно и красиво – не то что «горшечник». Пришлось менять имена и всем остальным героям книги. Глупо, наверное, ведь о Гарри Поттере сейчас и слышать никто не слышал, авторше пока что лет пять от роду, но… вот замкнуло меня на этом деле, и все тут! Сменил имена – и вроде как не воровал чужую идею.