Михаил Карпов

И не говорите глупостей! Вы самый лучший, и я знаю, что делаю! И не смейте мне больше говорить чуши о вашей старости и неготовности. Я ее чувствую, эту вашу готовность!

И куда девалась несмелая девушка, красневшая после каждого неловкого слова?! Впрочем, в полутьме комнаты мне не было видно – краснеет она или нет. То, что мы с ней делали, – было нормально для мужчины и женщины, которые хотят друг друга и получают друг друга. Главное было – не порвать трусики и лифчик в процессе осуществления мечты. Все-таки французское белье, не хухры-мухры.

Ниночка, как я и ожидал, оказалась девственницей. Везет мне на девственниц в этом мире! Леночка… теперь Ниночка… и все молоденькие девчонки! Любят тут нашего брата-писателя, ох как любят! Даже такого старого волка, как я.

А потом мы лежали, обнявшись. Ниночка у меня на груди – влажная от любовного пота, томная и сонная, усталая и довольная. Как она мне потом призналась – ожидала, что первый раз будет очень болезненным, и очень этого боялась. Но все оказалось совсем не страшно, я был нежен, терпелив, и она почти не почувствовала боли. А вот оргазм получила практически сразу – так бывает, если партнер на самом деле очень нравится. Ну… так я слышал в своем времени – может, и врут.

Отдохнув, мы сделали это еще раз. А потом еще, меняя позы, медленно, наслаждаясь каждой минутой, каждой секундой нашего соития. Ниночка тихонько стонала, вздрагивала, тяжело дышала, закатывая свои прекрасные глаза, а я наслаждался тем, что доставляю ей наслаждение, иногда, впрочем, удивляясь своей неутомимости.

Да, помолодел, точно! Восемь раз за ночь – с самой своей молодости такого не бывало!

Измотанные, мы уснули уже под утро. А когда я проснулся – Ниночки уже не было. Только отпечаток на подушке, пахнущий французскими духами, да свитая в жгуты простыня, свидетель наших ночных безумств. В голове было звеняще пусто и хорошо. Я будто освежился, войдя в бурный и холодный горный ручей. Что там у нас с Ниночкой впереди – не знаю, но эту ночь я точно не забуду.

Снова на пробежку – расслабленный, вялый, но довольный. Шлепаю кроссовками по еще не до конца просохшей земле и в такт бега мурлыкаю под нос: «Все выше, и выше, и выше… стремим мы полет наших птиц! И в каждом пропеллере дышит… спокойствие наших границ!»

Добежал до реки (там небольшой пляжик с белым песком. Но по понятной причине никто еще не купается – холодно!), подумал секунд пять и, скинув с себя одежду, голышом (трусы тоже снял, рядом-то никого нет!) бросился в воду. Уххх! Будто огнем обожгло! Ни хрена себе! Ощущение такое, будто эта вода только что вытекла из-под снегового сугроба! Что, впрочем, вполне себе, вероятно.