Михаил Карпов

Рабочие моменты, однако!

В кабинете директора издательства сидели пятеро – сам директор, которого я уже хорошо знал, а еще – четверо мужчин. Двое, судя по их виду, – «начальники», двое – переводчики. Директор издательства с любезной улыбкой им что-то говорил, переводчики переводили, «начальники» прихлебывали красное вино из высоких бокалов, сидя за уставленным угощениями столом. Ох уж это наше русское хлебосольство! Или желание пустить пыль в глаза?

– О! Вот и наш автор! – выдохнул директор, которому, похоже, до смерти надоело принимать удар на себя, развлекая иностранных гостей. – Господа! Это Михаил Карпов, автор, ради которого мы в общем-то сегодня и собрались. Михаил, представляю тебе наших гостей: это Клод Галлимар, владелец и директор одного из крупнейших издательств Франции. Известнейшая личность в литературном мире, и вообще в мире.

– Мне очень приятно! – сказал я, пожимая руку мужчине неопределенного возраста. Ему могло быть от сорока до семидесяти – дорогая одежда, запах хорошего одеколона, дорогие туфли, – образ преуспевающего бизнесмена, как и положено главе крупного издательства. – Это ваше издательство некогда издало первую книгу Антуана де Сент-Экзюпери! За одно это вам нужно ставить памятник!

Галлимар весело рассмеялся и что-то стал говорить по-французски, а переводчик, улыбаясь, перевел:

– Господин Галлимар говорит, что памятник ему ставить еще рано – он еще жив. Придется подождать, и он надеется, что как можно более долгое время. Но ему очень приятно, что вы знаете о наших заслугах, и вообще – о нас знаете. Нам казалось, что за «железным занавесом» советские люди не очень знают о том, что происходит на Западе.

Я улыбнулся, оценив шутку с памятником, – похоже, что это один из вариантов: «Не дождетесь!» Комментировать же слова насчет «железного занавеса» не стал. Ни к чему.

– А это господин Дитер Хольцбринк, один из директоров издательства «Фон Хольцбринк», наследственного дела семьи Хольцбринк. Дитер впервые у нас в СССР и хотел познакомиться с одним из представителей новой советской литературы.

Дитеру было, на мой взгляд, около тридцати лет – приятное открытое лицо, стройная фигура, подтянутый и элегантно одетый. Если бы не знал, что он немец – сказал бы, что это русский откуда-нибудь из Питера.

– Очень приятно, господин Хольцбринк! – пожал я руку приветливо улыбающемуся мужчине. – Ваше издательство славится качественными книгами. – Манн, Пастернак, Хемингуэй… Неужели вас могла заинтересовать такая маленькая персона, как я?

Хольцбринк хохотнул и что-то сказал по-немецки. Переводчик перевел:

– Господин Хольцбринк говорит, что вы не такая уж и маленькая персона. С вашим-то ростом и плечами.