Михаил Карпов

Стол был массивным, тяжелым, как у Владимира Ильича, он же «дедушка Ленин». Импортная машинка на нем выглядела настоящим анахронизмом.

– Ой, вы машинку с собой привезли! – удивилась дежурная. – Да у нас есть машинки! Мы выдаем! Или вы только на своей любите работать?

– На своей, – заверил я, и дежурная кивнула головой:

– Да, некоторые писатели тоже любят со своими машинками. Говорят – на своей лучше пишется!

Через пару минут в номер вошла девушка в униформе советской горничной – чистенькая, румяная, пышущая здоровьем. Она смущенно поздоровалась со мной, выслушала распоряжения дежурной и тут же заметалась по номеру, прибирая невидимые мне соринки и расставляя стулья и кресла в правильном порядке. А потом взялась за кровать, застилая ее свежим, белоснежным бельем.

– Вы как раз к обеду подоспели! – улыбнулась дежурная. – Это на первом этаже. Пойдете обедать? Проголодались с дороги? У нас хорошо готовят! Выпечка очень хорошая! И борщ наваристый, со сметанкой!

Я вдруг почувствовал, как хочу есть, и невольно сглотнул слюну. Дежурная заметила это и расплылась в улыбке:

– Пойдемте! Нина все тут устроит, а вы пока покушаете. Сейчас я бумажку занесу в столовую, и будете питаться. Если что – можете пирожков в номер с собой набрать. Советую – пирожки наши очень хорошие, вкусные! С вареньем, с мясом, с капустой и яйцами. С рисом и яйцами! Наша повариха Мария Семеновна могла бы в ресторане работать, точно вам говорю! А за вещи не опасайтесь, тут у нас не воруют, спокойно оставляйте. Писатели – люди все положительные, солидные, а чужие здесь не ходят. Персонал тоже проверенный, сюда абы кого не берут, как рентгеном просвечивают! Так что здесь – все как в сберкассе, никуда ничего не денется.

И мы пошли из номера.

Глава 3

Да, готовили в столовой Дома творчества очень вкусно. Порции огромные, а если хочешь – тебе еще и добавки дадут! Ценят тут нашего брата-писателя, ох как ценят!

Я сел возле окна, занавешенного тонкой кисеей, и практически не смотрел в зал, больше времени уделяя рассматриванию сосен, чистых аллей и голубого неба. Потому и не заметил, как за мой стол подсел мужчина на вид лет шестидесяти, лицо которого украшали густые висячие усы."

"– Здравствуйте, молодой человек! Можно к вам за стол пристроиться? – прогудел мужчина сочным басом, и я поднял на него взгляд.

– А у меня есть выбор? – хмыкнул я и пожал плечами. – Здравствуйте. Как говорится – не куплено!

Меня почему-то напрягло такое к себе обращение: «молодой человек». Есть в этом что-то уничижающее, покровительственное – вроде как умудренный жизненным опытом и, само собой, – гораздо более значимый человек снисходит до меня, убогого. Да и староват я для «молодого человека».