Михаил Карпов

Какова ее функция, так и не понял, – она что-то записывала, когда я вошел, и тут же посмотрела на меня с таким выражением собственного превосходства, что я даже восхитился – вот как надо себя держать тем, кого можно сбить кепкой и плевком! Неважен рост, неважны физические кондиции, главное – это чувство собственного превосходства над миром! Маленький черный властелин…

Я поздоровался, мне никто не ответил. Тогда я уселся на стул и заложил ногу на ногу (бунтовать так бунтовать!). Члены комиссии уставились на мои ноги с таким осуждением, что казалось, я не ноги скрестил, а показал им что-то совсем уж неприличное. Например – книгу «Архипелаг ГУЛАГ».

– Карпов Михаил Семенович, – начал я «разговор», мило улыбаясь хмурым пенсионерам. – Меня пригласили на беседу к тринадцати ноль-ноль. Слушаю вас!

Члены комиссии переглянулись: «Вот же наглец!» Потом тот, что сидел справа – высокий, с жестким лицом старого чекиста, – угрюмо бросил:

– Это мы вас слушаем, молодой человек! Зиночка, подай нам дело Карпова!

Жутью повеяло от этих слов. Я вдруг увидел этого мужика молодым, одетым в мундир НКВД – за таким же столом, с таким же строгим и неприязненным выражением лица. А на стуле – преступник, враг народа – избитый, в кровоподтеках, изможденный и худой.

Вот так некогда осудили моего прадеда, Карпова Семена Викторовича, такой же «тройкой». Осудили на пять лет трудовых лагерей за антисоветскую пропаганду. Видимо, сболтнул где-то лишнего, а кто-то взял, да и донес. Карповы были зажиточными крестьянами – восемь лошадей имели в хозяйстве, коров, хороший дом. Наемных работников не было – все работали, вся большая семья. Раскулачили. Прадеда сослали на строительство Беломорканала, откуда он не вернулся – сгинул. Дед отрабатывал срок на шахте в Донбассе. Вернулся, а от дома остался один сруб. Все имущество соседи растащили, ничего не осталось. Нищий и босый. Потом работал грузчиком в порту, на рыбзаводе. Выжил, сам поднялся, всех детей и внуков поднял. Умер в 75 лет, подорвав здоровье в молодости. Любил я его, очень любил. И сейчас люблю. И помню.

Сейчас, в 1971 году, он еще крепок, можно сказать – молод. И я пока так и не решился с ним встретиться, даже посмотреть издалека. Летом – все-таки решусь. Он возит людей на лодке на Зеленый остров, подрабатывает по выходным дням, вот я и заделаюсь пассажиром, посмотрю на него. Не более того. Я ведь не смогу ему объяснить – кто я такой. Не поверит. Да и зачем я это сделаю? Зачем вносить сумятицу в спокойную, размеренную жизнь моей родни? Но так хочется их всех увидеть, поговорить с ними… я ведь на него похож, на деда. Он сильный – бывший портовый грузчик. Резкий и в словах, и в поступках. И в морду засветит запросто, и общий язык найдет с кем угодно. Настоящий Мужчина.