Михаил Карпов

Или больше?

– Две тысячи найдет? Остальные пускай на книжку кинет.

– Ага. Думаю, найдет… Завтра я тебя жду в ресторане «Арагви». Знаешь «Арагви»? На Горького, шесть, где Советская площадь! Если что – таксисты отвезут. Не опаздывай! В двенадцать часов дня! Мы заказали отдельный кабинет, там и будем разговаривать с иностранцами. И это… ты учти, что переводчик… в общем, языком особо не болтай.

– Гэбэшник, – кивнул я.

– Ну а как ты думал? Иностранцы же! Как без присмотра? Тем более фигура издателя такая одиозная… Солженицына издает. Бродского. А ты знаешь, как у нас к ним относятся… И вот еще что – могут быть провокационные вопросы, подумай, как и что станешь отвечать. Будь очень осторожен – одно лишнее слово, и твой успех превратится в поражение, понимаешь?

Еще как понимаю! И понимаю это даже лучше собеседника! Только говорить об этом не собираюсь, потому лишь молча киваю. На том разговор наш завершен. Дела надо делать. И к Махрову уже заглядывали сотрудники, да и мне надо делами заняться. Поговорим еще… после. После завтрашней встречи!

Глава 3

Я поражаюсь энергии Махрова. Он умудрился не только договориться о завтрашней встрече с американским издателем, но и добился в Союзе писателей обещания, что там примут мое заявление и рецензию на первую книгу цикла о Неде. Вторую рецензию он сам донесет им потом, на днях. Фотографии у меня уже были – Алексей предупредил заранее. Так что я быстренько сходил в СП, оставил в секретариате заявление, рецензии на первую книгу и фотографии. И ушел ожидать решения по моему вопросу. Когда оно будет, это решение, я не знал. Махров мне по секрету сказал, что все договорено и рассмотрят мое заявление на ближайшем заседании СП. То есть – до Нового года. Видимо, на итоговом годовом заседании.

Председателя правления СП Федина в этот раз я так и не увидел. Впрочем, не особо и хотел его видеть. На что он мне? Его книги я бы стал читать только в том случае, если бы ничего другого под рукой не оказалось. Подобным были завалены все книжные магазины Советского Союза, все библиотеки – общественные, школьные и ведомственные. Такие писатели, как Федин, создавая свои идеологически выдержанные книги о революции, о войне, жили безбедно, но их книги людям по большому счету были не нужны, не интересны. И наоборот: произведения фантастов, которые в СССР на официальном уровне считали чем-то дешевым, вторичным, неважным, были нарасхват. В магазинах не имелось никакой фантастики – ее выдавали только по блату, только своим. Или по распределению – вот как моя попутчица Наталья купила.

Казалось бы, да напечатай ты кучу этой самой фантастики, пусть народ купит, раз хочет, выкачай деньги из людей – они сами готовы их отдать! Но нет.