Михаил Карпов

 – Вот здесь фотографии, протокол первого допроса. Поляков надеется на снисхождение и на обмен, потому сразу начал сотрудничать. Изъяли шпионское оборудование, шифры – они хранились в тайниках, в его доме. В мебели и даже в рукоятке спиннинга. Он сдал наших агентов – Мэйси и других нелегалов. Сведения американцам передавал через специальное устройство «Брест» – садился в троллейбус и, когда проезжал мимо посольства, нажимал кнопку. Вся информация, загруженная в устройство, передавалась на приемник, установленный в здании посольства, за две с половиной секунды.

– Зачем?! – Лицо председателя было усталым, серым. Казалось, даже стекла очков потускнели. – Зачем ему это надо было?! Как он вышел на ЦРУ?

– Как и писал Шаман, Поляков якобы сделал это по идейным соображениям. Он хотел, опять же якобы, сохранить мир во всем мире и остановить СССР в экспансии по планете. Он считает, что коммунизм – несбыточная мечта и что нынешние руководители СССР, прикрываясь громкими лозунгами, ведут агрессивную политику в отношении цивилизованных стран. Это слова предателя, почти дословно. Шаман еще писал о том, что тот начал сотрудничать с ЦРУ после того, как похоронил сына. Ранее Поляков послал запрос по инстанции с просьбой выделить четыреста тысяч долларов на лечение сына. Ему было отказано. После этого он решил, что ничего не должен государству, и… вышел на резидента ЦРУ, которому в знак своей искренности назвал фамилии наших шифровщиков посольства. Но тот же Шаман пишет, что версия о том, что Поляков начал мстить за гибель сына, не выдерживает критики, как и версия о том, что он действовал по каким-то идеологическим мотивам. Здесь банальная зависть к коллегам, которых продвигают вместо него, а еще – возможность пощекотать нервы, получить заряд адреналина в кровь. Ему нравилось иметь два лица – добропорядочного гражданина, уважаемого человека, честного, непорочного сотрудника и… шпиона, который отправляет на смерть тех, кто его якобы не уважает, задвигает, портит ему жизнь.

– Насколько я помню, это почти дословно из письма Шамана? – Андропов задумался, слегка поджал губы. – Кстати, вам не кажется, что у Шамана эдакий… хм… писательский стиль? Уж больно гладко он складывает слова в предложения!

– Мы думали над этим, – кивнул Цинев, до того молчавший. – Группа аналитиков изучает стиль всех известных и малоизвестных писателей, живущих в наше время. Но пока работа не дала результата. Мало информации для анализа, мало текста. Как вы верно заметили по поводу Шамана, нужно вовлечь его в переписку, и уже тогда мы, возможно, получим больше нужной информации.

– Хорошо, продолжайте, товарищ Цвигун.

– Итак, на допросе Поляков рассказал практически все то, что абсолютно подтверждает слова Шамана.