Михаил Карпов

— Ты чего командуешь?! — возмутился огромный детина, явно очень сильный. Он был огненно рыжим, на носу веснушки, как и на пудовых кулаках, способных наверное выбить кирпич из стены какой-нибудь хрущевки — Вот станешь командиром, тогда и командуй!

Я подошел к здоровяку, и без замаха воткнул ему кулак в солнечное сплетение. Хлестко, пробивая стальной пресс, точным, выверенным годами тренировок движением. Здоровяк рухнул, как подрубленная ель. Из рассеченной при падении брови обильно потекла кровь — ударился головой. Вообще, возможно что этого парня придется отчислить — он слишком заметен. Нам нужны небольшие, крепкие, выносливые и самое главное — без особых примет бойцы. Этот слишком приметный, как маяк в Казачьей бухте Севастополя.

— Вместо него — ты! — я указал на невысокого, но тоже широкоплечего парня с правильными, можно даже сказать аристократическими чертами лица. Он был похож на киноактера немого кино — как-то даже нереально красив. Только вот ростом не вышел, а так бы…

Со всеми я расправился за минуту. Двое работали в боксерской манере, еще двое явные самбисты — пытались меня схватить и бросить наземь, а вот этот самый «аристократ» пытался изобразить что-то вроде карате — ему явно его показал кто-то из «знатоков», и теперь курсант пытался применить свои знания на практике. Вот только никто ему не подсказал, что удары ногами выше пояса есть глупость несусветная. И вообще — не надо красивости, Ваше Благородие! Больше грязи! Убийственной грязи."

"Само собой — постарался ничего не им не сломать, и уж точно не собирался никого убивать. Но вырубил всех с гарантией. Очухаются минут через пятнадцать, не раньше. На всякий случай Аносов послал одного из курсантов за врачом, который прибыл буквально через пять минут, таща на себе здоровенную сумку с красным крестом. Врач был мужчиной лет тридцати пяти, худощавый, уверенный в себе. Он быстренько осмотрел поверженные тела и бесстрастно, не выражая своего мнения относительно увиденного, заявил:

— Визуально никаких повреждений не обнаружил, кости целы, так что…скоро очнутся. Могу привести в чувство прямо сейчас. Нашатырем.

Я согласился на нашатырь — пусть поднимает поединщиков, не дожидаться же час или два когда они очнутся сами. Что врач и проделал — быстро, молчаливо и бесстрастно. Настоящий профи! Через несколько минут поверженные противники уже поднимались на ноги — медленно, не совсем уверенно, но поднимались. Нормально, чего уж там…урок будет на всю жизнь — если только поймут этот самый урок.

— Хотите еще попробовать? — предложил я, обводя взглядом ошеломленно молчащую толпу — Можно всем сразу. Но тогда я не гарантирую жизнь и здоровье.