Михаил Карпов

Или мне показалось?

– Показалось – вздохнул Шелепин – Вы работаете отлично, и все ваши прогнозы сбываются. Например – та же самая смерть Гувера. Вы ее давно предсказали. Вот и…сбылось. Работы много. Зашились с делами. Вашу же работу оцениваем в высшей степени положительно, и…совсем забыл сказать! Решен вопрос о награждении вас Звездой Героя Труда – за укрепление дружбы между народами, и за вклад в укрепление боеспособности нашей страны. После девятого мая вручим, сейчас не до того. Идите, Михаил Семенович…отдыхайте. А мы вот еще поработаем. Нам некогда отдыхать…

И я пошел отдыхать. Кто я такой, чтобы противиться воле таких больших начальников? Сказано принять Звезду Героя – приму! Сказано – «Отдыхать!» – я тут же бегу исполнять! Дисциплина, однако!

***

Когда ты переступаешь черту – условную черту, проходящую через ворота – чувствуешь себя каким-то…хмм…предателем, что ли? В американское посольство кто ходит? Шпионы всякие, да диссиденты. А кто же еще?! Гнусные предатели родины!

Посол принял меня лично, в своем кабинете, в том самом кабинете, в котором еще недавно висела деревянная «Большая печать», подаренная США пионерами Артека в знак дружбы и добрососедства. Семь лет КГБ слушал разговоры посла в его, посла кабинете, так как в печать было встроено подслушивающее устройство, которое могло работать практически вечно, ибо батарейки ему были не нужны. Оно срабатывало от вибрации, возникавшей при сотрясении воздуха, то есть – от человеческого голоса.

Обнаружили устройство случайно – англичане слушали эфир на предмет прослушивания своей конторы, и поймали английскую речь.

Кстати сказать, когда Хрущев попытался возмутитьсянаглым пролетом У-2 над территорией СССР и потребовал прекратить эти мерзкие шпионские игры коварных американцев. На что коварные американцы предъявили в ООН эту самую дареную «Большую печать», и посоветовали Хрущеву не истерить – мол, все спецслужбы работают друг против друга, и делать из этого трагедию просто глупо. Двумя словами это можно было назвать так: «Заткнитесь, а?!». Хрущев и заткнулся.

Посол – типичный «офисный планктон», как будут называть таких кадров в очень далеком будущем. Очки, невыразительная внешность – чиновник, как чиновник. Папа его был профессором, сынок пошел в дипломаты – нормальная такая карьера. Был послом в Чехословакии именно тогда, когда наши войска наводили там конституционный порядок. По большому счету другом Советского Союза его назвать нельзя. Впрочем – а кого можно? Никсона, что ли? Неет…друзей у нас, как сказал Александр Третий – только двое. Армия и флот.

Меня провел в кабинет человек со внешностью типичного резидента разведки – «серый мыш», на которого глянешь раз и через секунду о нем уже забудешь. Глазу не за что зацепиться.