Михаил Карпов

Понимаю, что я послужил чем-то вроде катализатора, или скорее снежка, сдвинувшего лавину, но как-то жутковато быть в роли лыжника, несущегося на вершине это самой лавины и думающего о том, как бы она его не подмяла.

Возле зала «Россия» нас встречали. Двое мужчин, принадлежность которых к определенным структурам не вызывала никакого сомнения. Меня и моих спутниц провели в недра громадного здания, их завели в одну комнату, меня в соседнюю. В комнате меня ждал незнакомый мне человек, представившийся пресс-секретарем Семичастного, Пименовым Валерием Петровичем. Не теряя времени, он сходу начал накачивать меня пожеланиями – о чем мне следует говорить, о чем не следует. Например, совершенно не следовало говорить о моих контактах с товарищем Шелепиным, и точно нельзя говорить о моем…хмм…даре предвидения. Этот вопрос надо спустить на тормозах. Это в моих же интересах.

Точно нельзя говорить о том, что я хоть как-то связан с КГБ. И вообще – о контактах с властью говорить очень осторожно, сто раз прежде подумав.

Я терпел, кивал головой, потом все-таки не выдержал и сказал, чтобы товарищ Пименов не тратил свое драгоценное время и лучше бы озаботился вопросами безопасности, мало ли кто может притащиться на встречу с беглым писателем, вдруг заходят меня убрать! На что Пименов усмехнулся и сказал, что безопасность в здании на высшем уровне, и мне бояться нечего. И вообще – убирать меня не особо кому и нужно, особенно здесь, в Союзе."

"Кстати, вот этого я честно сказать не понял – что он такого хотел сказать. Может намекал на то, что я все приврал про свое американское приключение и никто за мной не охотился, и не стрелял? Переспрашивать не стал. Все равно правды не ответит, а слушать чужую брехню – охоты нет совсем никакой.

Зал был залит ярким светом – ряды кресел, и лица, лица, лица… Присутствовало человек триста, не меньше! Честно сказать, такого количества людей не ожидал! Думал – человек двадцать, ну тридцать…ну пятьдесят! Но чтобы три сотни?!

Вот это нагнали народа! Очень напомнило ежегодную пресс-конференцию Путина перед журналистами. Только там еще пресс-секретарь сидел. И студия специальная, а не зал для концертов. А так – все атрибуты большой пресс-конференции на месте: телекамеры, девушка, которая носит микрофон, и…сами журналисты, среди которых как кочки на болоте выделялись иностранные акулы пера. Чем выделялись? А их сразу было видно – и одежда другая, и держатся свободно, даже развязно. Переговариваются, смеются, чувствуют себя здесь как рыба в воде.

В первый ряд усадили Ольгу и Настю, прямо передо мной. Я когда усаживался в кресло, кивнул им и чуть усмехнулся, подбадривая. Вернее не им, а «ей», Ольге.