Михаил Карпов

Мне казалось, мы все обговорили – и с товарищем Семичастным, вчера, и с вами, в прошлый раз.

– Не гадайте. Не сможете догадаться – усмехнулся Шелепин, и посерьезнел – Товарищ Карпов, разговор сейчас пойдет о деле под грифом «Совершенно секретно». Вы, будучи полковником госбезопасности, должны понимать, что любое разглашение государственной тайны будет являться преступлением, за которое вы понесете ответственность. Надеюсь, вы это хорошо понимаете.

– Удостоверение не дали, чтобы я им не светил? – усмехнулся я.

– Чтобы вы им не размахивали направо и налево, как, к примеру, во время вчерашнего погрома! Угораздило же вас…ох, уж эта богема!

– Я всего лишь защищался!

– Ага…то-то у десяти человек повреждения средней тяжести, начиная с выбитых зубов и заканчивая переломом рук и сотрясением мозга!

– И все я?"

"– Говорят – все. И предположительно еще пять человек, но это только предположительно. Нам пришлось приложить большие усилия, чтобы замять дело. А начни вы размахивать удостоверением – тут же по Москве пошли бы слухи, что вы, писатель Карпов, на самом деле полковник КГБ со всеми вытекающими. От вас начали бы шарахаться, как от огня. Это надо знать нашу богему. Но речь пойдет не об этом. Хотя я вас настоятельно попрошу: Михаил Семенович, вы не юноша, чтобы постоянно влипать в неприятности. От вас слишком многое зависит, прошу вас – укоротите ваш темперамент.

– Честно – я не собирался никому бить морды! Эти мажорчики…

– Как? Кто? – удивился Шелепин.

– Мажорчики. Мальчики-мажоры, так у нас называют «золотую молодежь», то есть детей высокопоставленных родителей. Эти детишки паскудно себя ведут, зная, что родители всегда их отмажут. Кто-то должен ведь дать им укорот! Если мне пытаются бить морду – я не буду спокойно на это смотреть. И кстати, представьте, что эти детишки попадут к власти. А ведь они попадут! Они будут богатыми и успешными! Это они будут грабить страну после развала СССР! Развала, которого как я надеюсь – не будет. Очень на то надеюсь.

– Душа болит за страну, Михаил Семенович? – усмехнулся Шелепин.

– Болит! – нахмурился я – И ничего смешного в этом не вижу! Если бы вы знали, если бы видели, что будет! Грязные, серые улицы! Серые люди! Черные люди… Пенсионеры, которые не получают пенсию по полгода! Поля, зарастающие сорняком! Старики, примерзающие к полу в свои не отапливаемых квартирах! Мздоимство, бандитизм, и на этом фоне – жирующие твари…наглые, хамские хозяева жизни! Дети этих мажоров. Целые династии мажоров! Да я бы их своей рукой пристрелил! Гады…гады!

Я с трудом взял себя в руки – меня просто трясло от ненависти. Застарелой, выдержанной, неискоренимой ненависти.